— Думаешь, там нас не настигнут? — возразил Лоттан. — Или там никого нет: приходи кто хочет, бери землю, живи как хочешь? Может там уже есть кто–то, и магией владеют не хуже альвов. Я слышал от музыкантов, что не только людей, шукшей, гномов и альвов создали в нашем мире. Есть и другие народы. А какие они, кто тебе сейчас расскажет? Иерархи покинули наш мир, Акхорн вряд ли что – то будет рассказывать. Наблюдающих тоже за здорово живёшь не начнёшь расспрашивать. Вон, северцы, когда во хмелю, про каких – то гигантов рассказывают. Мол, видели их вдалеке. Хотели поближе подойти, так те прятались.
— Вот именно, что во хмелю. Спьяну, что не привидится. Я тоже после кувшина вина тебя смутно вижу. Ну да ладно. Давай – ка, советник, отбери трёх –четырёх человек. Пусть съездят к Серебряному лесу. Поищут там оленеводов. Крепкие ребята. И охотиться умеют, и с животными общий язык находят. И женщины у них благодаря суровым условиям могут за себя постоять. Магистр Иггон говорил, что их там много, и предназначение им сам Верховный Иерархах давал. Оленей для использования самой Элитии Лучезарной объезжали. Да и альвы их очень ценят. Может, смогут нам помочь как – то. До них шукши ещё не добрались, но это дело времени. Да. Эпоха перемен. Эпоха магии. Что ж мы – то так обделены этой магией? Одна надежда, на крепкие руки — свой ум… Да плодовитость наших женщин.
Ярг был прозван Тихим не за характер свой, а за голос. Он всегда говорил тихо, но, если кто – то при его речах отвлекался, или, не приведи Создатель, мешал кому – то слышать наказы вождя, вмиг получал взбучку. И его тихий голос становился громоподобным. А там и до наказания было рукой подать. Первый советник хорошо усвоил повадки своего вождя. Поэтому очень внимательно выслушал приказы, задал пару наводящих вопросов и пошёл в казармы, чтобы распорядиться о сборе группы для поиска оленеводов. Вся сложность заключалась в том, что они вели кочевой образ жизни, передвигались со своими стадами по пастбищам, на которых росла конкретная трава. Олени, используемые для службы альвам, ели не всё подряд. Но и сами были не просто тягловыми или ездовыми животными, как лошади или мулы. Говорят, они по своему развитию были примерно равны четырёх–пятилетнему ребенку. А оленеводы долго занимаются воспитанием своих питомцев, прежде чем передать их владельцам. Бывало такое, что оленю не приходился по нраву наездник, не сходились они характером, переучивать оленя было сложно, за мысль же пустить строптивого оленя на мясо оленеводы могли и покалечить. Редко было такое, что строптивый олень впоследствии подпускал к себе всадника. Вот и приходилось оленеводам гонять стада, в которых были как молодняк, воспитываемый для новых хозяев –альвов, так и олени – строптивцы.
Надо было собрать группу, чтоб и следопыты в ней были, и умеющие правильно говорить, и бойцы чтоб были изрядные. Мало ли что в дороге может статься. Многие из защитников города разъехались по деревням, откуда доходили страшные вести о набегах шукшей. Многие сопровождают обозы с провиантом и стадами, которые не были разграблены шукшами. Те, кто ещё остался в замке, постоянно дежурят на дорогах, на стенах замка и в самом городе, следят за порядком. Мастеров – ремесленников сильно не будешь использовать для таких целей, и так много работы в замке. Вот и приходится Лоттану и его помощникам крутиться, как карасям на сковороде.
В казарме, где размещалась городская охрана, стоял детский шум и женские гам. Большинство охранников были разбросаны по городу или по походам. Попадая в столицу, воины отсыпались – отъедались день, а потом опять в наряд. Основная часть казарм пустовала, поэтому было решено отдать некоторые помещения под беженцев. Та часть, в которой квартировали несемейные охранники (семейных после походов отпускали по домам), была штабом для воеводы замка Бриара Гнома. Он был так прозван за невысокий рост, густую бороду и громоподобный голос. Хоть его габариты и уступали гномьим, силушкой воевода был не обижен. Лоттан, пройдя сквозь помещения, занятые беженцами, прошёл в дальние казармы, где и нашел Бриара. Тот распекал стоявших в шеренгу рекрутов, набранных из новых партий беженцев. Это были в основном безусые юнцы, среди которых затесались два деда. Но каких деда – хоть волосы и были седыми, но плечи и руки ещё сохранили былую мощь людей, привыкших к тяжёлому физическому труду.