Разместили гостей скромно. Отдельные дома были предоставлены только магистрам и Геде. Светлых альвов поселили вдвоём, а гнома поселили вместе с Марком и следопытами. Впрочем, никто своего недовольства не высказывал. Все устали с дороги так, что просто хотели поесть и отдохнуть.
Когда все привели себя в относительный порядок, Тингол проводил гостей в беседку, где их ожидал накрытый стол. Превалировала растительная еда, что очень расстроило Линни. Гном шарил глазами по столу и устало бурчал об отсутствии понятия о гостеприимстве у длинноухих, о том, что он не лошадь, чтобы питаться овсом и травами. После того, как все расселись, две девушки—альвийки принесли огромные блюда с жареной рыбой. Тон бурчания гнома немного смягчился, когда он увидел изменения в меню. На какое–то время разговоры и перешёптывания умолкли. Все накинулись на еду. Альвы, будучи более приверженными к растительной пище, отметили мастерство поваров, приготовивших удивительные овощные рагу, запеканки со шпинатом и пряными травами. Следопыты, которые могли есть всё, что угодно, в привычной для похода манере быстро перекусили сытными кашами, приправленными какими–то травами, добавили немного рагу и принялись дегустировать альвийские вина, о которых слагались легенды в тавернах. Между близнецами и гномом тут–же развернулась битва за рыбу. Линни по–деловому придвинул оба блюда к себе и положил по огромному куску от каждой рыбины в свою тарелку. Марк, возмущённый его поведением, не поленился встать со своего места и навернуть на свою тарелку приличную порцию рыбы. Геда, чтобы не отставать от брата, с не меньшим рвением ввязалась в борьбу за рыбу. Но куда им было тягаться с гномом? Тот, бросая в рот огромные куски и запивая большими глотками вина, сметал рыбу, как торнадо. Пока близнецы пробовали другие экзотические блюда, гном уничтожил всю рыбу.
— Ну что ж, недурственная рыбка. Умеют альвы удивить, — отдуваясь сказал гном, — а то я уже думал идти к своему пони и драться с ним за овсяную кашу.
— Природа альвов такова, что они себя лучше чувствуют от потребления растительной пищи, — сказал Аг’Во, который вместе с Иггоном во время трапезы попивали вино, закусывая его фруктами, — Их предназначение не требовало больших затрат физических сил, поэтому Иерарх Элития и сделал акцент на растительной пище в рационе альвов. Для гномов в силу их больших физических нагрузок требовалось много животной продукции. Как–то Иерарх Гурукх захотел попробовать перевести гномов на грибной рацион. В ваших подземельях начали создавать грибные фермы. Но это не привело к ожидаемым результатам, и всё вернулось на круги своя. Фермы, конечно, оставили, но только как вспомогательные к основному рациону. Поэтому не ищите в действиях тёмных альвов каких–то скрытых мотивов. Такова их природа.
Когда все насытились и сидели, попивая альвийские вина, в трапезную зашёл Тингол и пригласил Иггона и Аг’Во проследовать за ним. На вопрос о цели их похода, тёмный альв уклончиво ответил, что его просили не говорить до места встречи. Магистры шли за своим провожатым молча, любуясь творениями тёмных альвов. Хоть магистр Аг’Во и был куратором светлых альвов, и те жили в примерно таких же домах, и созданных по такому же принципу, но их дома всё–таки были на земле, а не на высоких ярусах. Элитии было всё равно, каким образом её помощники, Стоящие–с–Богами, будут обустраивать быть своих подданных. Мэнэлтору захотелось тёмных альвов разместить таким образом. Что он этим хотел показать или доказать, всем было безразлично. Иерархов всегда интересовал конечный результат, а не то, как живут подданные. Вот и сейчас, магистры шли и любовались красотой и изяществом, которыми окружил себя Великий Магистр Мэнэлтор.
Тингол остановился около беседки, ход которой был закрыт свисающими лианами с ярко–красными цветами. От них исходил едва заметный лёгкий аромат. Альв отодвинул штору из цветов, пропуская магистров во внутрь. Там, на шикарном диване, устланном мягкими подушками, возлежал седой старик невысокого роста, но довольно крепкого телосложения. Его всклокоченная седая борода была немного мокрая от альвийского вина. Винные розовые пятна покрывали белую тунику. Старик, казалось, дремал. Но когда к нему вошли два магистра, он живо открыл глаза и с радостными возгласами кинулся обнимать вошедших.