Эльмира вытерла слёзы и пошла на кухню. Чашка ароматного шоколада помогла взбодриться и поднять настроение. Хорошо, что она так рано проснулась, - надо ещё успеть накрутить локоны, да и на макияж сегодня хотелось бы потратить времени чуть больше чем пять минут.
Эльмира прошла в комнату и достала из шкафа черное платье расшитое блёстками: «Одеваешь такое всего один раз в год, чтобы потом с грустью снять, так же как ёлочные украшения, которые пылятся в коробке на верхней полке». Раньше Эльмира каждый год наряжала искусственную серебристо-белую ёлочку, но в этом году не стала, по причине отсутствия новогоднего настроения.
Но после странного сна её отношение изменилось. И сейчас Эля поддавшись внезапному порыву, достала картонную коробку, поставила её на пол, уселась по-турецки и начала разбирать мишуру, гирлянды и стеклянные шары с изображением снежинок и зимних пейзажей.
Эля быстро собрала маленькую ёлочку и поставила, как обычно на журнальный столик, нарядила её и произнеся традиционное заклинание «Ёлочка гори!», включила электрическую гирлянду. «Регине бы понравилось», - подумала Эльмира и улыбнулась.
- фае бизнес центра, в котором располагался маленький офис фирмы, в которой работала Эльмира, она влетела запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с разлетающимися по плечам локонами, на час позже начала рабочего дня.
Шеф, как будто ему больше нечем было заняться, караулил её в коридоре:
- Бабаева, ты почему опаздываешь?
- Причёску делала, сегодня же корпоратив, хотелось соответствовать мероприятию.
- Это прекрасно, только причёску надо было делать не в рабочее время. У нас у всех сегодня корпоратив, но опаздываешь только ты.
- Но остальным-то не надо делать причёски.
- Ты ещё пререкаться со мной будешь! Чтоб через пять минут на моём столе лежала объяснительная записка, и никакой тебе новогодней премии!
- Да подавись ты своей новогодней премией!
Эльмира увидела как побагровела физиономия шефа, но ей совсем не было страшно и о сказанном она не жалела, и знала, что не будет сожалеть в будущем. Спокойно посмотрев в блёклые водянистые глаза начальника, она распахнула дверь своего кабинета, вошла и захлопнула её перед его носом.
Антон, который слышал весь диалог, злорадно ухмылялся.
- Бабаева, ты сегодня с дуба рухнула?
- Не помню, чтобы я позволяла с собой фамильярничать, Дубинин.
Эльмира скинула шубу. Блёстки её платья засверкали в свете офисных ламп. Она присела за свой письменный стол и быстро написала заявление об увольнении по собственному желанию: «Объяснительную он захотел, будет тебе кое-что повеселее».
Эльмира сотни раз представляла себе, как пишет заявление об уходе, но не думала, что когда-нибудь решиться сделать это без наличия другого гарантированного рабочего места. Теперь же она рассуждала иначе: «Я займусь тем, о чём мечтала ещё в школе, - частной практикой. Небольшие сбережения у меня есть, тратить мне их не на кого, кроме Мальвы. На первое время хватит, пока не наберу клиентскую базу. Знакомые в школе у меня остались, попрошу рекомендовать мои услуги семьям, которым нужна консультация психолога, думаю, в помощи мне не откажут, а параллельно буду раскручиваться через интернет. Если даже из этой затеи ничего не выйдет, я хотя бы попробую, и не буду в возрасте восьмидесяти лет жалеть, что я даже не пыталась что-то предпринять».
Эльмира решительно поставила подпись на документе и отправилась к директору. Она громко и решительно постучала.
«Войдите», - послышался голос зама, который постоянно торчал в кабинете шефа, хотя у него имелся собственный.
Эля вошла и положила своё заявление на директорский стол. Шеф с пренебрежением поднял лист, мысленно уже смакуя то, как он будет сейчас издеваться, над посмевшей оскорбить его подчинённой. То, что он сам оскорблял сотрудников по десять раз на день, его ничуть не смущало, потому что он начальник, это его право, если не прямая обязанность. Его также ничуть не беспокоило, то, что эти люди далеко не глупые, воспитанные, получившие высшее образование и достаточно компетентные, чтобы работать в его фирме, раз уж он их нанял.