Эти два полка были пока единственными, которые получили полное новое вооружение – мы никак не успевали оснастить всех наших гренадер в соответствии с последними решениями, принятым по итогам прошлогодней компании в Венгрии и Сербии. Но Московцы и Нижегородцы, которые ещё не участвовали в войне, первыми получили новинку – металлические каски, более удобные и прочные, чем принятые раньше кожаные, и железные кирасы.
Словно воины прошлого, сияя отполированной сталью доспехов, с которых перед самой высадкой сняли кожаные чехлы, рослые могучие усачи, спускались с кораблей в порту, строились в десятки и выступали на улицы, захваченные насилием. Один их вид гасил злобу и жажду грабежа, им сдавались остатки турецких войск, с ними не желали связываться бандиты, к ним бросались со слезами женщины. Порядок был наведён железной рукой.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Теван Бардакчиан прекрасно знал о сигнале к восстанию, под его командованием было почти полсотни отличных бойцов, вооружённых ружьями, пистолетами и саблями, ему было поручено взять под контроль два ближайших перекрёстка. Но он не спешил. Пусть его соседи, которых сам же купец и уговорил принять участие в сражении за город, лезут в бой, умирают, убивая турок, а он лучше обождёт. Счастлив не тот, кто победил, а тот, кто выжил и обогатился!
Русские могли и проиграть – турки веками били европейцев, и небольшое поражение в прошлой войне вполне способно было оказаться и случайностью. Да, уже в этой они тоже проигрывали, но лично у него уверенности в их поражении не было. Пока он просто брал деньги и оружие от русских, в том числе для подкупа османских чиновников, и отлично на этом зарабатывал.
Но, когда слуги доложили ему, что на Святой Софии и Топкалы подняты русские флаги, Бардакчиан-старший решил — его время пришло. Подняв с мягких подушек своё необъятное тело, он лично повёл бойцов, но отнюдь не к турецким казармам или тем перекрёсткам, которые он должен был бы захватить – к дому своего давнего соперника по торговле, Агафоника Яннопулоса. Старый хитрый грек много раз перебегал ему дорогу и лишал го прибылей – теперь настало время расплаты.
Теван в красках представлял себе, как он отомстить негодяю, ограбит его, отрежет ему голову, утопить его язву-жену, изнасилует его красавицу-дочь… Даже слюни иногда прорывались из его рта. Его головорезы шли по улице уверенно, обмениваясь шутками, потрясая ятаганами и ружьями, а он плыл словно корабль посреди них и мечтал. Его брат, Вардан, обзавидуется несметным богатствам Тевана, которыми он вскоре завладеет.
Дом Яннопулоса, старый, большой с толстыми стенами возвышался среди улицы, словно слон между лошадей. Этот дома был ещё одной причиной завидовать греку – многие поколения его семьи владели особняком, а самому заполучить такой у Тевана никак не выходило. Люди Бардакчиана встали вокруг него и стали громко кричать. Наконец, распахнулось окно наверху, и из него выглянул сам хозяин.
- Агафоник! Старый осёл! Открывай мне двери и сдавайся! – насмешливо закричал армянин.
- Теван? Зачем ты пришёл сюда? Я же тоже христианин! Нам нечего делить! – удивился старый купец.
- Нечего делить? – возмутился Бардакчиан, — Ты совсем недавно подрезал мне крылья в Египте! А до этого, ты мешал мне в Алжире, Бодруме и Варне! Ты – гнилая отрыжка верблюда, которую отвергает сама земля! Ты – ничтожество…
- Что ты говоришь? Теван! Одумайся! Твой брат посватался к моей Ирине! Ты мне почти родственник! – пытался урезонить соседа Яннопулос.
- Я ненавижу Вардана! Он испражнение больного сифилисом шакала, который был послан мне в наказание за мою доброту! Пусть сдохнет он, истекающий гноем, а твоя дочь достанется мне, а потом, вдоволь натешившись в ней, я утоплю её в Золотом Роге! Ха-ха-ха!
- Ты вовсе обезумел, Теван! – покачал головой грек и захлопнул ставню.
- Стреляйте! Ломайте дверь! – брызгал слюной армянин, сотрясаясь бесчисленными слоями жира на шее и брюхе.
Створки дверного проёма дома внезапно распахнулись, бандиты Бардакчиана качнулись к ним, предвкушая веселье. Но из ворот показались жала двух небольших пушек и десятка два стволов ружей, нацеленных на толпу грабителей, окна в доме тоже распахнулись, оттуда выглянули новые бойцы. А уж когда сбоку вышло человек пятнадцать вооружённых людей, уверенно беря на прицел пришельцев, стало ясно, что дела у толстого купца пошли неудачно.