- Жену-то себе когда заведёшь? – дружески ткнул его в бок Никитин, — Вон, уже третий раз ездишь невест смотреть.
Но ответить Степан не успел. В амбар влетел отец Лаврентий. Вид у него был совершенно безумный – глаза выпучены, рот широко распахнут, ряса перепачкана, дышал он тяжело. Ткнул священник пальцем в Никитина и ни слова произнести не смог, просто задыхался.
- Отче, ты чего? Никак заболел? А, может, случилось чего? – Иван кинулся к другу, даже мельник и тот вскочил.
- Царьград взяли! – едва выдохнул поп, — Гонец был.
- Да что ты? – неверяще перекрестился Никитин, — Не ошибся ты?
- Христом Богом! Турок разбили сначала, а потом и город взяли! Султан погиб!
- Ура-а-а! – дурным голосом завопил Степан и выскочил на улицу, — Царьград взяли! Нету больше турок! Слава государю Павлу Петровичу! Слава!
- Слава, Лаврентий! – опустился на землю Никитин, — Чудо-то какое! Слава!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Смерть Иосифа была больши́м несчастьем, очень больши́м. Он умер внезапно. Пусть, все знали о его проблемах со здоровьем, усугублённых травмами и купанием в ледяной речке, которые он пережил во время катастрофе при Кисомборе. Но его железная воля вела всю Империю за собой. Именно она сдерживала, словно стальным обручем, государство в порядке, направляя его к цели. Он не показывал слабости, не пропускал совещаний и приёмов, а потом просто упал в собственном кабинете и скончался в течение суток.
Русские врачи не имели доступа к его лечению, но уверенно указывали на чрезвычайную усталость императора. Видимо, известие о падении Константинополя стало тем пером, что сломала спину верблюду. Иосиф был чрезвычайно рад, что давний и страшный враг христианского мира пал, что война скоро закончится победой, и именно он привёл империю к ней. Что эта победа даст его стране новую жизнь, исправит все его ошибки и выведет Австрию в число главных государств мира. Удивительно, что его, выдержавшего столько потерь и поражений, сломила радость, но такова жизнь.
Его наследником стал его брат Леопольд, до сих пор бывший Великим герцогом Тосканы[8]. О нём пока было немного известно, только то, что он был умелым политиком, популярным в своём владении. Занятие этим Габсбургом имперского престола, если и планировалось, то весьма нескоро. Никто не ожидал внезапной смерти Иосифа. Большинство даже думало, что славный император после победы в ведущихся войнах согласится снова жениться…
Леопольд, узнав о смерти брата, срочно собрался в Вену, однако сделал несколько весьма подозрительных для нас заявлений об острой необходимости срочного прекращения войны для его крайне истощённой империи. Военная активность австрийских войск резко сократилась – никто не понимал, какова будет политика нового монарха. Ласси и принц Кобург стали лагерем под Крушевацем[9], не переходя Моравы[10] и не вторгаясь в Боснию[11], а Хаддик собрался перезимовать в Богемии, справедливо считая, что утро вечера мудренее, ожидая решений нового монарха.
Положение было опасным, неизвестные нам мысли властелина Австрии были чреваты военными проблемами. Мне требовалось срочно заняться дипломатией и отбыть ближе к центрам управления, поэтому после похорон героев, ожидаемое армией и флотом награждение прошло в ускоренном режиме.
Антон Иванович Вейсман, победитель при Модлине и Адрианополе, стал генералиссимусом и светлейшим князем Константинопольским. Суворов, показавший свой огромный военный талант во всей красе, получил титул князя Адрианопольского и давно заслуженный фельдмаршальский жезл, так же, впрочем, как и Текели. Сам Александр Васильевич прямо с награждения убыл в Мёзию и Добруджу, для командования там, а Текели поскакал наводить порядок во Фракии.
Самуил Карлович Грейг, генерал-адмирал и светлейший князь Золоторожский, уже вовсю захватывал берега Мраморного моря и рвался в Эгейское. Наши освободившиеся войска срочно перебрасывались из окрестностей Царьграда в Центральную Европу, чтобы в соответствии с уже утверждёнными планами, в следующем году добить Пруссию, однако на сей раз имея в виду и возможные проблемы с Австрией.
В Турции мы уже не видели серьёзной опасности. Гибель семьи Османов, создавших империю и правивших в ней многие столетия, привела к серьёзному разладу в бывших турецких вилайетах – местные правители начали делить между собой власть. В Европейских землях сразу же сцепились Янинский паша Али Тепелин[12], ещё до падения Стамбула захвативший Грецию и Албанию, и Кайсери Хачи Салих-паша[13], командовавший армией в Боснии. В Анатолии вообще началась какая-то вакханалия – за власть и земли сражались почти десяток местных вельмож и военачальников, здесь вся верхушка была вместе с Султаном в столице и погибла во время штурма.