Причём затраты на ускорение строительства приняли на себя частные лица, заинтересованные в его результатах, что снимало финансовую нагрузку с государства и помогло нам осуществлять военные расходы без роста налогов. Но после войны требовалось снова начать большие стройки. На бывших турецких территориях с дорогами было плохо, каналов не было вообще, горные перевалы не были оборудованы. А наши земли? Разве там можно было обойтись без строительства?
Но всё это только после войны, а мне пока было непонятно, даже с кем нам её предстоит вести…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
В Киеве меня ждали почти все специалисты, которые могли пригодиться при принятии решений. Уже пошли дожди и дороги раскисали, но Днепр ещё и не думал замерзать, так что Отто поплыл на галере дальше, к Орше, откуда уже собираться добраться до Вильно, где размещались тылы армии Мекноба.
Я же принялся за работу. Доклад русского посланника при Тосканском дворе Оболенского, информация от наших агентов в Италии, мнения сановников Вены – всё это мне предстояло прочитать перед тем, как общаться с нашими дипломатами и разведчиками. Всю ночь я сидел над бумагами, а утром состоялось уже полноценное совещание.
Леопольд представлялся нам одним из самых хитрых представителей династии правителей Австрии, великолепным политиком, тонким психологом. С этих позиций он был значительно сильнее своего покойного брата, отличавшимся совершенно медвежьей грацией при продавливании решений. Младший Габсбург интригами и переговорами добивался всего, что хотел, и избегал конфликтов, особенно военных. Но вот стратегического взгляда на экономику и политику, который был у Иосифа, ему недоставало.
Леопольд был отлично образован, но не считал нужным спешить с перестройкой общественной и экономической жизни, которой бредил его предшественник. Те проблемы, которые Иосиф рассчитывал решить путём крупной победы в войне и разделе добычи, его брат вообще бы не допустил.
Во внешней политике новый монарх скорее боялся нас, чем доверял, а к Пруссии Леопольд, наоборот, испытывал очевидную симпатию. К притязаниям на Силезию он был равнодушен и скорее желал договариваться с Гогенцоллернами[14] для усиления контроля над Священной Римской империей. Наши победы в Турции он воспринимал как очевидную опасность для своего государства, а захват нами устья Дуная считал трагической ошибкой брата. В общем, из описания мировоззрения нового монарха следовало, что нас может ждать новая война.
Неприятно, надо заметить. Нам опять светило столкнуться с почти тремястами тысячами солдат противника, к которым грозили присоединиться войска многочисленных германских княжеств, да и Англия с Францией непременно бы примкнули к подобному союзу. Такой расклад нас совершенно не устраивал.
С Пруссией следовало незамедлительно мириться. Однако, мне мешал наш союз с Австрией – просто проигнорировать его существование я не мог. Понятие чести для меня кое-что значило, да и репутация – вещь важная, потерять которую я точно не желал. От таких сомнений меня избавил сам Леопольд, с ходу отказавшийся от подтверждения союза и объявивший о переговорах с нашими врагами.
Руки у нас были развязаны, но новое чудо Бранденбургского дома вселило в прусского монарха уверенность в победе, однако же, он был очень непопулярен в народе, который вовсе не разделял такого настроя. Жители королевства скорее желали прекращения войны. Они были достаточно испуганы прошлогодними победами Вейсмана и рейдами союзников, а также серьёзно пострадали от экстраординарных поборов на восстановление армии. Среди желающих мира были и многие соратники Старого Фрица, считающих меня верным учеником великого короля. Мнение, что я не желаю унижать Пруссию, а сам Фридрих-Вильгельм II вынуждает меня воевать с дорого́й мне страной, было весьма популярно.
Это давало нам возможность прекратить ставшую весьма проблемной войну, но для подобного требовалось буквально принудить короля к переговорам. Вейсман сразу же после окончания распутицы начал захватывать Восточную Пруссию. Мекноб уже неплохо там порезвился, но Мемель и Кёнигсберг были хорошо защищены и взять их он не мог. Да, наша тяжёлая артиллерия осадных бригад застряла на Днепре, по которому поднималась по пути из Турции, но инженерные части и почти все гренадеры успели прибыть к армии.
Командование взятием Мемеля было поручено Карпухину, которого Отто почти с боем оторвал у Суворова. Александр Васильевич желал доверить стремительно набиравшему авторитет генералу приведение в порядок крепостей на границе с Валахией, но пока он был больше нужен в Пруссии. Любимец генералиссимуса снова показал себя во всей красе, всего за три недели взяв Мемель. Такое быстрое падение довольно мощной крепости с сильным гарнизоном произвело крайне удручающее впечатление на пруссаков.