Греческие архиереи даже не пытались дождаться нашей победы. Пока в городе ещё шли бои, секретари Вселенского патриарха уже навещали всех посланников европейских стран, не сидящих в Семибашенном замке, а после открытия порта тайные делегации Неофита отравились во все стороны, даже к Али-паше Тепелину и Каджару. Желание усилить свои позиции и обогатиться было основным для слишком многих греков, армян, славян, живших на бывших землях Османов.
Вокруг патриарха быстро образовалась тесная кучка не только православных богатеев, но и армян, эфиопов, коптов, ассирийцев, даже католиков, плетущих заговоры против уже новой власти. Зараза измены расцветала в Царьграде, Смирне, Варне – её надо было искоренить как можно скорее, не допуская взрыва, которым могли воспользоваться наши соседи.
Потёмкин потерял зрение на один глаз – на это списывалось ухудшение его характера, но на самом деле его просто невероятно раздражали доклады тайных служб, которые говорили о невероятном лицемерии и подлости большинства членов высшего общества земель, которыми он управлял. Григорий Александрович хотел арестовать всех, часть просто утопить в заливе, а часть засадить навечно на каторгу, но это было невозможно – как бы восприняли такое простые люди? Разом уничтожить практически всех влиятельных местных... Бунт в этом случае был бы точно, что очень серьёзно навредило бы и экономике, и представлению о нашей терпимости.
Гришка скрипел зубами и держался, в этом ему очень помогала Екатерина Алексеевна – без неё бы он мог и не выдержать такого напряжения. Для помощи им в Царьград направлялись лучшие наши следователи во главе с Довбышем – им надлежало срочно завершить свои дела и отбыть на берега Босфора для исправления ситуации.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Чисто выбритый и коротко подстриженный человек в кандалах вошёл в кабинет, в котором его регулярно допаривали уже много месяцев.
- А где же Григорий Илларионович? – живо и насмешливо обратился он к работавшему за столом незнакомому господину.
- Садись, ирод! – конвоир толкнул кандальника на стул, привинченный к полу, а сам отступил в сторону.
Господин за столом продолжал спокойно писать, совершенно игнорируя гостя. Это молчание длилось больше получаса. Заключённый несколько раз порывался что-то сказать, но солдат равнодушно бил его по шее, и тот замолкал.
Наконец, хозяин кабинета закончил свою работу и неожиданно сказал:
- Иван Борисович.
- Что? – непонимающе и слегка испуганно дёрнулся кандальник.
- Обращайтесь ко мне Иван Борисович, фамилия моя Зыков, дело Ваше теперь у меня. – равнодушно повторил следователь.
- А где же Григорий Илларионович?
- Отбыл по служебным делам. Я закончу Ваше дело сам, Сергей Александрович.
- Что? – испуг в глазах заключённого был неподдельным.
- Сергей Александрович, Вы серьёзно думали, то, что Вы сын полковника Александра Львовича Вельяминова, подпоручик Тамбовского пехотного полка, скрывшийся с места службы, навсегда останется тайной? – прищурился Зыков.
- И что с того? – злобно оскалился бывший подпоручик.
- Как Вам нравится вид на Неву? – почти светским тоном продолжил следователь, — Похожа ли Нева на Темзу? Господин Стивенс, говорят, любит смотреть на реку…
- Откуда Вы узнали?
- Что Вы четыре года учились у Стивенса? Королевские тайные службы преотличная рекомендация, да… А каково Вам было убивать Игельстрёма, Сергей Александрович? Он же с Вашим батюшкой служил, прошение писал в его защиту, Вас на руках нянчил, а?
- Что Вам надо? – мрачно выдохнул Вельяминов.
- Пока ничего. Просто хочу понять Вас… — грустно сказал Зыков, — Да, отца сослали по ложному доносу в участии в заговоре. Но вот, брат Ваш, Николай, боролся за его честь. Игельстрём написал шесть докладных о его невиновности… А Вы продали Родину. Сами бежали к туркам, сами связались с англичанами, сами, всё сами…
- Отпустите меня в камеру, мне подумать надо. – тихо проговорил бывший подпоручик.
- Идите, Сергей Александрович. Подумайте о своей жизни. Хотя стойте! Возьмите с собой, почитайте на досуге. – следователь вытащил из папки пачку бумаг и протянул заключённому.
- Что это? – выдохнул с болью Вельяминов, с явным страхом протянув руку.
- Не бойтесь. Я не хочу тревожить Вас Вашими преступлениями. Это письма Вашего брата и отца.