- Сдаваться надо. – выдохнул Сидоров, — Король ранен, королева, может, погибла… Провал, Алексей Григорьевич…
- Есть же коляска!
- И что? Трое в неё поместятся, да и всё.
- Король, его дети и ты, Ерёма! Меня с семьёй и слугами тронуть не должны – с Россией ругаться они не станут! Давай вытаскивать его!
Сидоров послушался. Короля тащить было тяжело — он был человек крупный, и в этом действии пришлось участвовать всем мужчинам, даже сыновья Орловых и те помогали. Людовика пристроили на сидения и крепко привязали. Все выбрались из завалившейся почти набок повозки, исключение составили принцесса де Ламбаль и дети короля – они забились в угол и не желали покидать, казавшуюся им надёжной повозку. Полин Орлова принялась их успокаивать.
- Огонь! – стоя́щий на карауле камердинер, большой, тучный мужчина, фигурой походивший на короля, закричал, указывая рукой в сторону города. Оттуда шла толпа, в наступивших сумерках свет их факелов выглядел очень зловеще.
- Полин! – позвал посол супругу.
- Они не вылезут, по крайней мере, сейчас! – выдохнула та, — Они в истерике.
- Ерёма! Спасай моих детей! – твёрдо сказал Орлов, — Дофина и принцессу я выдам за своих, Полин – ты с ними.
- Нет! – твёрдо ответила его жена, — В коляске мало места, и я тебя не брошу, мой любимый. Ни за что! Все тягости и невзгоды мы переживём вместе.
- А как же дети?
- Они умные и взрослые мальчика, твой Ерёма самый надёжный на свете человек, ты сам так говорил. Я хочу быть рядом с тобой. – и она прижалась к мужу, — Мой седой лев, как ты мог подумать, что я тебя оставлю перед лицом смерти?
- Давай, Ерёма! – махнул рукой Орлов.
Старший сын посланника, Григорий, молча взял за руку совсем юного Павла. Они прижались к родителям, а потом быстро пошли к коляске. Младший явно начал всхлипывать.
- Постыдись, Поль, ты же мужчина и ты из рода Орловых! – по-русски одёрнул его брат.
- Ерёма! Перед Богом за них отвечаешь! – на глазах графа выступили непрошеные слёзы.
- Всё сделаю. – тихо ответил Сидоров и твёрдо посмотрел в глаза другу, — Ты себя и жену сбереги, Алексей Григорьевич!
Они едва успели сесть в коляску и отъехать, возбуждённые люди были уже совсем рядом.
Кучер вышел к ним навстречу и закричал со своим явным выговором уроженца Иль-де-Франса[19]:
- Мы не будем сопротивляться! Мы сопровождаем русского посла графа Орлова и его семью!
Уверенный голос, говорящий без акцента, ссылка на известного дипломата, казалось, должны были успокоить горожан, но слишком уж они были перевозбуждены пламенными речами Сен-Пьера, необычным скоплением людей на улицах, своей победой над немецкими кавалеристами, наконец, кровью, пролитой на улицах города, и сжигающей их жажде проливать её дальше. Из толпы раздались выстрелы, сопровождающиеся злобными криками. Кучер получил пулю в живот, недоумённо обернулся к остальным и медленно без слов пошёл назад, зажимая руками кровавые ручейки.
Беглецы кинулись к лежащей повозке, пытаясь укрыться за её толстыми стенками. До некоторой степени повезло, что запряжённой оказалась именно та колесница, на которой передвигались охранники – она была не столь удобна, как другие, но зато в ней были ружья и целых три бочонка пороха. Теперь это оружие могло помочь охладить безумие толпы.
Кучер не смог дойти, упал раньше, и его пришлось вытаскивать. Он умер довольно быстро, также молча, непонимающе глядя ярко-голубыми глазами на звёзды, которые начали проявляться на небе. Следующим рану получил камердинер – крупный и сильный, он мог дать фору любому в драке, но в перестрелке слегка неуклюжий невозмутимый малый получил пулю в плечо. Палили все, кроме раненного и принцессы с королевскими детьми.
Но остановить озлобленных и перевозбуждённых людей, среди которых было много солдат, выстрелы не смогли. Орлов и его жена оказались отброшены от повозки, они сражались вдвоём – сам могучий русский отмахивался саблей, а небольшая Полин пряталась за его спиной и умело стреляла из револьверов. Муж подарил ей два чудесных изделия русских мастеров, отделанных золотом и драгоценностями, да ещё она позаимствовала два у него самого. Перед ними уже возвышалась куча тел.