В это время мы готовились к новому Большому путешествию. Вначале в Петербург приехал принц-регент Фредерик Датский. Я встречал его в порту с большой свитой. Опять для утверждения внешнеполитических интересов империи необходимо было показать мощь России во всей красе – именно позиция Дании определяла неприступность Балтийского моря перед лицом флотов Европейских держав. Нам нужен был этот союзник, чтобы обезопасить наши северо-западные владения.
Но, с другой стороны, прибытие из Испании моей невесты было не менее, а, возможно, и более важным международным событием. Так что, я вместе с Фредериком собирался через свою Столицу отправиться вначале в Екатеринодар, куда прибудут Екатерина Алексеевна и Потёмкин. Там наш ждут торжественный приём, пиры, ну и знакомство с моими сёстрами. Затем по морю к Олицину, куда прибудет большое испанское посольство. Потом мы поедем в Москву, где Мария Луиза и будет пока проживать в прославленном Новодевичьем обществе.
Петербург – красивый город, родной, уютный… Наш центр торговли, науки, образования. Иногда даже тоска брала по Петергофу, заливу, дождям. Главное, город жил после переезда столицы, тысячи чиновников покинули его, но здания приказов недолго стояли пустыми, торговля росла, корпуса расширялись, открывались училища, лаборатории. В Петербург прибывали новые жители, он становился только красивее.
Мы были в городе три дня. Одна закладка Нового Торгового порта и Большого Екатерининского моста через Неву дорогого стоила – такого чуда современной инженерной мысли и столь масштабной стройки Фредерик и его окружения никогда не видели. А посещение лабораторий Академии Наук, а Корпуса, а балы в городском собрании…
А потом был путь до Твери по императорскому тракту, Волга, Дон, заводы, стройка железной дороги, города и сёла, сотни повозок и кораблей, бескрайние поля, торжественные встречи, приёмы. Принц прибыл в Екатеринодар совершенно очарованным нашей страной. А здесь ему предстояло очароваться окончательно. Маша и Катя умели себя пода́ть. Девчонки были просто обворожительны, а уж их блестящее образование…
Принц даже не мог понять, кого же ему выбрать – более серьёзную высокую и темноволосую Машу, или лёгкую смешливую рыжеватую Катю. Он танцевал то с одной, то с другой, гулял с кандидатками по чудесным дорожкам в саду, сидел в беседках за долгими разговорами. Я уже даже начал беспокоиться о сестрёнках, да и у Гришки тоже явно принялись чесаться кулаки. Лишь Мама успокаивала нас, ей-то уже пришлось пережить подобное.
Фредерик после почти двух недель общения с девочками, наконец, выбрал старшую. Маша была очень умна, хладнокровна и отлично умела заставлять людей делать то, что хочет именно она – вся в Екатерину Алексеевну. Она была столь уверена в выборе датского принца, что уже заранее принялась изучать экономику и общество Дании и определять те сферы, на которые она будет осуществлять воздействие. Мария Григорьевна была сильно привязана к семье и дому, поэтому первым её желанием, которое она заставила Фредерика исполнить, было его обещание, что каждое лето она будет гостить в Екатеринодаре.
Сестра моя явно будет держать своего супруга в ежовых рукавицах, а пока была проведена первая брачная церемония – по православному обряду, в Копенгагене состоится вторая – уже по лютеранскому. А пока мы отправились в Корчев, куда должна была прибыть Мария Луиза. Я, признаться, немного нервничал – всё же совсем не мальчик, до бесконечности перебирать женщин в попытке найти ту, что станет моей возлюбленной, другом, матерью моих детей, не могу. Вдруг и она окажется не той?
Да что там – она ещё ребёнок! А умение очаровывать детей – не моя отличительная черта. Вот брат, сёстры – они свои, я их люблю, а вот с прочими… Правда, Отто с Аннушкой утверждали, что их дети без ума от меня, но ведь льстили… В общем, я постарался просто быть ровным и спокойным, когда разговаривал с прибывшей принцессой и её сопровождением. Благо, никто даже не пытался учить дикого московита принятым при мадридском дворе правилам – я и сам их прекрасно знал. С Марией Луизой я разговаривал откровенно, как со взрослой – я так всегда говорил с близкими, а она теперь принадлежала к их числу.