- Правильный человек! Эх, уболтал меня! Верю, что не всё пропало! Давай дальше обсуждать! Нам завтра к Владыке с докладом иди, а то и к самому наместнику…
- Ну, смотри, показаний и документов на патриарха вдосталь, можно и брать его, да в судилище тащить. Но вот, пока ещё риск большого бунта остаётся. Лучше бы сначала вот этих пятерых схватить…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
- Тебе не кажется, Осип Михайлович, что это явно не почтовая шхуна? – задумчиво спросил Бальзамо, пристально вглядываясь через подзорную трубу вдаль.
- Да уж, Иван Донатович, точно не «Кастор» и не «Поллукс», что к нам ходят. Больше на галеон похоже. – отвечал приятеля Дерибас, у которого труба была получше, новёхонькая, московской работы.
- Чего это, вдруг? Может, война пришла? – дёрнулся бывший авантюрист.
- Да нет, тогда бы связное судно внеурочно прислали. – отмахнулся вице-наместник.
Подошедший к берегу корабль действительно оказался галеоном «Святой Феодосий Печерский». Со сходней первым спустился сам наместник Григорий Иванович Шелихов, сияя белозубой улыбкой. Дерибас, увидев начальника, весь поджался, опасаясь плохих вестей.
- Что, Осип, не ожидал? – радостно скалясь закричал представитель империи на всей Аляске.
- Какими судьбами, Григорий Иванович?
- По твою душу прибыл, господин наместник!
- Кто, что?
- Назначен ты наместником Калифорнийским! Как и просили мы с тобой, друг мой сердечный! Привёз я тебе Высочайший Манифест, да регалии, кои для тебя изготовили по императорскому приказу! Сам приехал, чтобы отпраздновать такую радость.
- Ох! – ноги новоявленного наместника ослабли, и он присел на стоявший бочонок.
На его глазах за Шелиховым один за одним спускались на берег молодые люди в полувоенных мундирах. Десяток, второй, третий…
- Ты чего, Осип Михайлович? Ты не заболел? – участливо склонился к нему Бальзамо.
- От радости он сомлел! – весело грохотал Шелихов, — Бедняга! Воды ему дай, лучше!
- Кто это? – слабым голосом проговорил Дерибас, тыча рукой в молодых людей.
- Дык, просил ты дворян прислать для чиновничьей службы – вот тебе пятьдесят отставных офицеров, прибыли для испомещения[14] да занятия должностей. Уж извини, прислали триста, да я бо́льшую часть у себя оставил – мне тоже дворяне нужны! А инженерный батальон, что прибыл для ускорения обустройства здешних земель, отдохнёт пару недель, да тоже прибудет! Подожди, господин наместник! – смялся правитель Аляски.
- Новые времена настают… — задумчиво проговорил Бальзамо, смотря на морскую гладь.
- Воистину! – подержал его Шелихов.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
В конце лета, накопив силы, союзники перешли в наступление на Рейне и Маасе[15], рассчитывая по самому краткому пути пройти до Парижа и решить все вопросы одним махом. Принц Кобург всеми силами ударил на армию французов, которую превосходил по численности более чем в два раза. Бирон пытался удержать пограничные крепости, но терпел поражение за поражением. За что вскоре и он был казнён как изменник, а на его место встал маршал Люкнер[16], который тоже продержался всего полтора месяца, после чего его голова покатилась к ногам беснующейся парижской толпы. Дюмурье, снова вынужденный отступить из Австрийских Нидерландов, опять смог обвинить в поражении соседа.
А дальше… Было ли у генерала Кюстина[17], ставшего во главе Рейнской армии Франции, больше военного таланта, чем у его предшественников? Стала ли тому виной массовая запись в армию тысяч французов, из-за которой численность французских войск за пару месяцев увеличилась более чем в два раза? Сыграли ли свою роль непрерывные казни потерпевших поражение французских военачальников, вдохновившие их сменщиков сражаться до последнего? Или во всём виновата была чрезвычайно низкая организация тылов армии вторжения, из-за проблем которых германцы начали терпеть лишения? Или же причиной всего было разделение сил нападавших. Кто знает…
Но из-за всего этого немцы, среди которых были и австрийцы, и пруссаки, и баварцы, и прочие жители Великой Римской империи под ударами французов были вынуждены отступить. К зиме всё вернулось на круги своя. Сил для новой схватки у соперников пока недоставало.