Войска и лоялисты сгоняют несчастных ирландцев с земли, чтобы освободить место для англичан. Для тамошних жителей всё стало вообще хуже некуда — они умирают от голода и холода, бегут, сбиваются в банды, сражаются против короля и его армии. Английские войска всё больше лютуют. Ужас там творится. – я вспомнил отчёты моих агентов и машинально перекрестился на икону, — Однако, король Георг отлично знал, на что идёт, когда подписал мир и обязательство вывезти всех своих людей из Соединённых штатов, Новой Франции и Новой Испании. Он и планировал заменить лояльными жителями вечно бунтующих ирландцев.
Ради этого мой дорого́й брат Георг готов даже замедлить восстановление своего флота и отложить решительные действия в Индии…
- Ох, Павел Петрович, нечто так можно? Просто выгнать неугодное население, обречь людей на верную смерть? Эх… - Вейсман горестно качал головой, не понимая, как возможно такое.
- Во Франции теперь англичанами детей пугают. Почти все ирландцы именно к Людовику бегут, они там такие ужасы рассказывают, что даже дворян оторопь берёт.
- А мы что, к себе ирландцев взять не можем?
- Всё, что можно, мы делаем, Отто. Однако возить к нам сильно дальше, чем к французам. Так что во Францию почти все бегут. Людовик уже воет, только ирландцев ему сейчас не хватает. Французы разрываются, у них и с американцами проблемы, и на островах сущее безобразие, а здесь ещё и Ирландия. Уже и оружия в долг просят для того, чтобы на острове удачнее у мятежников дела шли…
- Дадим?
- Посмотрим. Какие условия предложат – у Людовика-то долгов, как вшей у бродячей собаки…
Вейсман весело захохотал. Затем ещё улыбаясь, спросил уже о другом:
- А как же ирландцы-то, небось голодают? Да и зачем они французам? А нам пригодятся – люди работящие и умелые…
- Не бойся, — улыбнулся я, — Сам знаю, что пригодятся. Еду уже возим.
- Накормим, значит, ирландцев?
- Накормим, без сомнения. Да и оружием повстанцев снабдим, нам самим это интересно. Только вот Людовик об этом пока не знает – Орлов у него условия выторговывает. Так что, англичане будут заняты, надеюсь, долго.
- А турки? Может, они всё же отвлекутся на Персию? Самое же время, пока там шаха нет, а все между собой воюют!
- Вполне возможно, только уверенности нет. Не хотят они отвлекаться, очень реванша жаждут.
- Австрия? – Отто пристально смотрел на меня, словно ожидая от меня ещё какой-то пакости.
- Иосиф, наоборот, боится Пруссии и её «лиги князей», да и на Турцию смотрит скорее плотоядно. Он летом собирается к нам, я его пригласил посетить наши южные наместничества. Будем надеяться, что тёплый приём окончательно обратит его в верного союзника.
- Ох, Павел Петрович! На Вас только здесь уповаю!
- Не дави, Отто, сам знаю! Вариантов нет. Надо нам цесарцев[22] к себе привязать.
- Сложно будет, государь.
- Сам знаю, что сложно! Выдержим?
- Каждого из них по отдельности мы победим, не сомневаюсь. Но вот сразу всех… Тут ещё с нашим главным флотоводцем, Грейгом, надо поговорить, на него многое ляжет – флот должен быть готовым к войне и на Балтике, и на Чёрном море. Сколько времени у нас есть?
- Думаю, года три, они только начали вооружаться…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
- Полин, может, ты всё-таки немного поспишь! Я боюсь за наше будущее дитя! – Алексей Орлов с видимым беспокойством заглядывал в окно кареты, где ехала его молодая супруга.
- Дорого́й мой, позволь мне само́й решать, что мне делать! – возмущённо пискнула в ответ его явно беременная жена. Увидев очевидное огорчение мужа, она смягчилась, — Алекси, я провела без тебя столько времени, пока вынашивала Грегуара. Я не хочу больше оставаться без тебя надолго! Я скучаю! Я желаю видеть тебя!
- Я тоже очень скучал без тебя, девочка моя! Но такова доля человеческая – мужчина должен сражаться, а женщина должна ожидать его дома!
- Я так не хочу! – Полин снова начала заводится, — Я уже много раз повторяла тебе, что такие слова ты мог говорить своим прежним женщинам, но я не просто какая-то девка! Мои предки много поколений своей кровью заслуживали высших постов Франции!
- Дорогая-дорогая успокойся, прошу тебя! – тон Орлова был настолько умоляющим, а его лицо в окне так умильно сморщилось, что молодая супруга снова сменила гнев на милость:
- Дорого́й, посмотри, как прекрасен наш Грегуар!
Первенец четы Орловых, получивший имя Григорий, забавно задремал в карете. Четырёхлетнему малышу долгая дорога в Бретань[23] давалась тяжело, но его мама была непреклонна, и вся семья путешествовала вместе, останавливаясь на отдых только по ночам. Алексей Григорьевич не смог отказать беременной супруге в праве сопровождать его в Брест[24], в который всё прибывали и прибывали беженцы из несчастной Ирландии, горевшей в огне восстания, вызванного желанием англичан освободить пахотные земли для уже своих беглецов из Северной Америки.