[5] Брабант – историческая провинция на территории современной Бельгии и Нидерландов.
[6] Фландрия – историческая провинция на территории современных Франции, Бельгии и Нидерландов.
[7] Намюр – город в центре современной Бельгии.
[8] Граф де Рошамбо, Жан-Батист Донасьен де Вимё (1725–1807) – французский военачальник, маршал Франции.
[9] Шодерло де Лакло Пьер Амбруаз Франсуа (1741–1803) – французский политик, военачальник, изобретатель и писатель.
[10] Де Гонто-Бирон Арман-Луи (1747–1793) – французский аристократ, полководец, генерал.
[11] Фон Кобенцль Иоганн Карл Филипп (1712–1770) – австрийский государственный и политический деятель, известный дипломат, граф.
[12] Каламата – город-порт в современной Греции.
[13] Флорентийская уния – утверждённое в 1439 г. на Ферраро-Флорентийском соборе согласие важнейших православных епископов на подчинение главе католической церкви во имя помощи осаждённому османами Константинополю.
[14] Испомещение (уст.) – наделение землёй.
[15] Маас – крупная река, протекающая во Франции, Бельгии и Нидерландах.
[16] Люкнер Николя (1722–1794) – французский военачальник, немец по происхождению, маршал Франции.
[17] Де Кюстин Адам Филипп (1740–1793) – французский полководец, генерал, маркиз.
[18] Макартни Джордж (1737–1806) – британский государственный деятель, администратор, дипломат, граф.
[19] Грин Натаниэль (1742–1786) – американский полководец, видный участник Войны за независимость, генерал.
[20] Карайкал – город на юго-востоке Индии.
Глава 16
Семьи, большинство слуг и документы из русской духовной миссии успели отправить буквально за несколько минут до пришествия солдат. Все русские собрались в трапезной и ждали развития событий. Злобные, закованные в латы, словно гигантские насекомые, маньчжуры вынесли незапертые двери в зал и с ходу начали избивать европейцев. Те были готовы к такому и не пытались сопротивляться. Окровавленных их отвезли в тюрьму, где просто бросили на пол в большой камере.
- Что это такое, Александр Сергеевич? – сплёвывая кровь прошипел Иван Силканский, отличный специалист по тибетской культуре.
- Не знаю пока Ваня, ждём, что будет дальше. – спокойно отвечал ему уже немолодой Строганов.
Начало темнеть. К ним снова пришли солдаты, без единого слова развязали их и внесли еду и много спиртного. Такая была китайская традиция — перед смертью жертва должны быть сытой и пьяной, желательно сильно пьяной. Все всё поняли – события шли по самому плохому сценарию.
- Никак казнить будут? – неверяще помотал головой Самойлов, — Так за что же?
- Похоже, Хэшень решил заткнуть нам рот наверняка… - Строганов смотрел в одну точку на стене камеры.
- Но ведь это война! Государь такого не попустит! – медленно проговорил иеромонах Самсон, один из немногих настоящих священнослужителей в миссии.
- Хэшень не верит в силу нашу. Да и император Цянлун считает русских обычными дикарями. – Строганов скривился в усмешке, — Англичане и голландцы напели им в уши то, что сами маньчжуры хотели слышать. Непросто всё будет, наверное, и на Нерчинск они пойдут. Но, нам этого не увидеть. Хорошо, что детей успели вывести…
- Линчи[1]? – Самойлов испуганно смотрел на своего начальника.
- Вот, уж не думаю. Под такой пыткой много можем прокричать, а Хэшеню нужно, чтобы мы молчали. Нет. Но к смерти пора готовиться. – Строганов встал, перекрестился и произнёс, — Помолимся, братья.
Никто из заключённых и не притронулся к еде и питью. Пришедшие на рассвете солдаты застали всех русских за общей молитвой, никто из них не был пьян, как рассчитывали их палачи, что вызвало гнев охранников. После нового избиения, заключённых начали поить водкой через большие кожаные воронки, но окончательно опьянел только отец Валериан, из якутов, который спиртное, вообще, не пил. Остальные же держались, хотя и демонстрировали своим палачам полную потерю сознания.
Самойлова несколько раз вырвало, в глазах всё плясало. Он и вправду был всего на шаг от беспамятства. Василий твердил себе слова пятидесятого псалма, на которых сосредотачивался и держался как за последнюю соломинку: «…Не отвержи менe от лица твоего и Духа твоего Святаго не отими от менe. Воздаждь ми радость спасения твоего и духом владычним утверди мя…[2]». Всех потащили, слово кули с мукой, кинули в повозку и вывезли на площади, где уже всё было готово к казни.