К тому же проглотить такую обиду, в глазах наших восточных соседей означало бы признать нашу слабость, что автоматически исключало бы нас на долгие годы из списка серьёзных партнёров в любой сфере деятельности в Азии. Это всё без особых вариантов вело нас к войне с империей Цин. Мои соратники полностью поддержали мои рассуждения – все говорили только о неизбежности военного конфликта и о том, как нам в нём победить.
Раньше, я сознательно откладывал решение вопроса Амура, навигация по которому серьёзно бы облегчило нам перевозку людей и грузов с запада на восток, отодвижение границы от Нерчинска и истоков Енисея, что снизило бы риски для наших главных источников золота и серебра. Мир и торговля с Китаем нам были очень важны и именно на расширении этих отношений строилась вся наша стратегия не только в регионе, но и в мире – торговля китайскими товарами в Европе и Индии давала нам неплохой доход, и он рос…
Теперь уже никаких иллюзий мы не испытывали. Винить в трагедии Строганова было бессмысленно. Его записки, отправленная им за много лет до всех этих событий, чётко определяли причины подобного – управление империей Цин слишком оказалось зависимым от мнения одного человека – Хэшеня, который начал чувствовать себя почти Богом, и при этом слишком уж большую тягу он имел к стяжательству.
Теперь нам оставалось радоваться тому, что транспортные пути на восток были уже весьма неплохо развиты, Нерчинск укреплялся как крепость второго класса, вокруг Иркутска была почти полностью сформирована новая дивизия, да и недавно созданное Забайкальское казачье войско могла быстро выставить полноценную кавалерийскую бригаду, пусть и без штатной артиллерии. Всё это давало нам неплохую временную фору, даже в случае немедленного начала войны с Китаем.
Наместник Сибирский, Алексей Разумовский, уже принимал меры по сбору сил в своей провинции, да и генерал-поручик Денисов[12], командующий Иркутской дивизией, сразу же принялся готовить армию к сражению. Однако же, наличных войск было явно недостаточно для успешного противостояния цинцам, которые прямо сейчас могли выставить против нас не менее шестидесяти тысяч человек. В целом же, армия маньчжурского императора составляла почти миллион солдат, из которых он мог уверенно выделить несколько сотен тысяч для военных действий на нашей границе, прочие же держали в повиновении регионы лоскутного государства.
По всем нашим рассуждениям необходимо было направить на границу минимум три полноценных дивизии, из которых одна точно должна была быть кавалерийской. Большее множество войск было бы сложно обеспечить боеприпасами – заводы пока в Сибирском наместничестве только планировались, к войне с Китаем мы толком не готовились, думая в основном о европейских проблемах.
Получив в зоне возможных боевых действий армию численностью более ста двадцати тысяч человек, мы могли уже спокойно планировать наступательные операции против Китая. Для командования армией был определён фельдмаршал Суворов, который, по мнению Вейсмана, был единственным, кто мог решить столь сложную задачу, как победа над империей Цин. Сам Отто болел, человек он был уже не молодой, здоровье его начало подводить, и генералиссимус опасался, что этот фактор может сыграть против нашей армии. Князь Адрианопольский же кипел энергией и был готов подтвердить свой военный талант.
Потери в торговле было решено частично компенсировать благодаря контрабанде и увеличению цен на меха в самом Китае. Флот на Тихом океане получал приказ на активное противодействие плаванию в регионе голландским и английским судам, что нисколько не противоречило нашим торговым трактатам – пусть китайцы совершенно лишатся внешней торговли, а наши так называемые европейские коллеги не получат наших доходов. Но такие действия могли компенсировать нам не более восьмой — десятой части былых поступлений от торговли, и тем более не смогли бы дать нам средства на перемещение войск и веде́ние войны.
К тому же перед нами стояла перспектива переселения, пусть и вре́менного, весьма немалого количества жителей из опасной приграничной зоны. Несколько десятков тысяч человек нужно было срочно вывезти с территории, где в любой момент могут развернуться военные действия. Тем более что совсем недавно маньчжуры полностью вырезали несколько сотен тысяч джунгар[13]. Правда, ранее взгляды Цинской администрации в отношении населения в целом совпадали с моими – люди ценный ресурс, который нужно искать и расселять на своих землях. В общем, наших людей точно требовалось вывезти из этих мест, а такое действие будет стоить нам немалых средств. Получалось, что нужно было изыскивать новые финансовые ресурсы.