Командующий дивизией Денисов занимался обучением и муштрой новых частей в Иркутске и бывал в крепости всего три раза, причём последний приезд его был чуть ли не год назад, а командир крепости, полковник Илья Толстой[18], ранее считавшийся храбрым офицером, на отдельной должности вдали от командования продемонстрировал себя с худшей стороны. Пользуясь доверием дивизионного начальства, крайне мягкий и ленивый руководитель, за зиму он совершенно расслабился, практически отстранился от командования гарнизоном, предаваясь эпикурейским развлечениям, и не смог найти в себе силы вернуться к управлению войсками даже под угрозой войны. Его заместители также оказались людьми малоспособными, почивавшими на лаврах славы русского оружия, а жалобы церковного начальства, равно и заводского руководства на состояние крепости пока не дошли до Денисова.
Сам князь Адрианопольский пришёл в ярость, увидев еле шевелившихся, разморённых теплом солдат гарнизона и бастионы, стоявшие без артиллерии и пушкарей. Толстой, найденный в своём особняке навеселе и в домашнем халате, только лепетал что-то невразумительное, а его заместители вообще отсутствовали на службе — развлекаясь в городе. Полковник, два его помощника, начальник строительства и ещё трое офицеров были тут же посажены под арест, а генерал-поручику Денисову была направлена крайне гневная депеша.
Был отдан приказ немедленно вооружать даже не до конца достроенные бастионы, а также срочно заканчивать их возведение. Сим же днём была объявлена тревога в гарнизоне для обучения пушкарей, проведение стрельб и отладке взаимодействия. Однако, до нападения маньчжуров оставались считаные дни, пока фельдмаршал разносил гарнизонное начальство Нерчинска и взбадривал солдат, на Россию накатывалась более чем восьмидесятитысячная армия маньчжуров.
Казак с вестью о скором явлении китайских солдат прервал утреннюю Пасхальную службу. Требовалось срочно готовиться к сражению. Опасаясь, что русские вскоре соберут большую армию, цинские генералы решили, не пытаясь собрать все свои силы в единый кулак, как можно быстрее нанести удар по главной нашей опорной точке в регионе – Нерчинску. Захватив его, они бы лишили нас сильнейшей крепости, складов и заводов, что серьёзно осложнило бы нам дальнейшие действия.
Хорошо, что благодаря усилиям Суворова в город успели прибыть три пехотных и один кавалерийский полк, первая ласточка из тех войск, которые опередил командующий. Самое важное, что они прибыли со своей артиллерией, а это стало одним из главных преимуществ наших войск. В ином случае даже самому Суворову весьма сложно было бы с четырнадцатью тысяч воинов одержать победу над более чем сорокатысячным отрядом врага.
К тому же Пасхальное сражение, как стали этот бой называть позднее, началось с резкого осложнения положения обороняющихся – отлично знавшие обо всех проблемах русских и обладая более чем двухкратным численным преимуществом, одна из двух армий Цинского императора, направленных против России, неожиданной атакой захватила два недостроенных бастиона. На их стенах стояли не успевшие вступить в бой орудия, которые давали единственный шанс для Нерчинска.
Испуганные неудачным началом сражения, да и огромной массой врага, солдаты принялись отступать дальше к городу. Сам фельдмаршал лично поднял бойцов в штыки, был дважды ранен, но порыв русских было уже не остановить – враг был выбит из бастионов, а артиллерия, которую не успели увезти или повредить цинцы, открыла огонь по противнику. Кровью искупил свои ошибки полковник Толстой – он был освобождён из-под ареста в связи с боевыми действиями, принял участие в атаке на захваченные позиции и возглавил её после ранения Суворова. Полковник лично руководил обороной первого бастиона, который стал главной целью атак маньчжур, и погиб на этом укреплении.
Суворов, вернувшийся в строй, собрал резервы и опрокинул противника. Фельдмаршал снова был ранен, но победа была полной. Кавалерия ударила по отступающему в беспорядке противнику и разметала силы маньчжур окончательно. Казаки, больше половины которых были из братских людей[19] и тунгусов[20], показали себя отлично – в реляции Александр Васильевич твердил, что имей они в своём вооружении артиллерию, то непременно решили бы исход боя самостоятельно.