Даже смерть старого императора, не перенёсшего проблем в государстве, не принесла покоя маньчжурам – Хэшень сохранял власть, пусть его репутация и была серьёзно подмочена поражением на Сунгари. Молодой император пытался отодвинуть фаворита собственного отца от власти, но пока…
В Европе компания этого года принесла новые проблемы для Франции, которые та, по привычке, решала массовыми казнями. Летом австрийцы неожиданно ударили в Италии, опрокинув Шодерло де Лакло и выйдя в доли́ну Роны. Для организации ответного удара были переброшены войска с других участков, что закончилось довольно плачевно – Кюстин был разбит, пал Майнц, Дюмурье отступал, пытаясь зацепиться за Лилль. На гильотине закончили свою жизнь все командующие, кроме хитрющего Дюмурье. Главным виновником поражения был объявлен, гражданин Эгалите, бывший герцог Орлеанский, который был торжественно казнён в Париже.
Это произвело некий эффект, и молодым генералам Моро[9], Жуберу[10], Массена[11], Журдану[12] и Пишегрю[13] удалось всё же остановить наступление союзников. Чувствовалось, что кампания следующего года будет ещё более яростной и напряжённой.
Эффект же от манифеста «О принятии земель Новой Франции в державу Российскую» был презабавный… Франция восприняла это событие с вполне ожидаемым спокойствием, после всех решений властей и войны большинство населения считало заморские земли вполне отрезанным куском и совершенно не огорчилось сему факту. Более того, даже сам Робеспьер поддержал это решение, уповая на то, что после усиления Республики и победы над врагом заморские земли вернутся в государство свободы. Германские страны восприняли событие довольно равнодушно, занятые войной. Император Франц даже порадовался, что устремления России направлены на Восток, оставляя ему Европу. Испания откровенно ликовала, что её союзник теперь связан с ними своими интересами и в Луизиане.
Единственной европейской державой, крайне раздосадованной нашим новым расширением, оказалась Великобритания. Как выяснили мои агенты, король Георг заключил тайное соглашение с генералом Грином, по которому тот готовился передать своему союзнику территории Акадии, Квебека и Ньюфаундленда в обмен на поставки и прямую помощь в войне. Теперь всё весьма осложнялось, хотя Соединённые штаты всё ещё могли выполнить свои обязательства – просто менялся противник.
Но Георг положительно озверел. Он вёл себя совершенно безумно, над чем смеялись, но теперь уже с некой опаской – правительство лорда Сиднея начало преследовать шутников за унижение короны. Однако, Трубецкой пытался что-то предпринять, и в результате его кучер-англичанин, отлично умевший обеспечить господину некую свободу рук, был убит в результате нападения. Официально, на карету русского посланника был налёт каких-то проходимцев, но мы узнали, что приказ был отдан с самого верха. В общем, Николай Николаевич оказался практически под домашним арестом – выйти на улицу ни он, ни его супруга не могли, опасаясь покушения.
Здесь, мы начали беспокоиться. Парламент одобрил выделение средств на восстановление верфей на самом острове. Было очевидно, что это попытка выйти из положения, в котором уже больше половины кораблей для Великобритании строилось у нас. Началась кампания по очернению России, масса памфлетов с обвинением меня лично, мамы, Потёмкина во всех смертных грехах, включая людоедство. Нашим агентам удалось вполне уверенно парировать все эти попытки, даже получилось поджечь Чатемские верфи[14], что нанесло им огромный ущерб.
К тому же война с Францией крепко связывала англичанам руки, да и пора бы им уже было обратить больше внимания на Индию, где маратхи поделили с Афшарами наследство дурранийцев и смогли уже задуматься о самом полуострове. Ну и первой их целью стала, что вполне очевидно, Бенгалия, на которую они давно точили зубы. Англичане были заняты вытеснением французов из Пондишерри и откровенно проспали явление Махаджи Шинде[15] с огромной армией под Патну. О каком-то значимом сражении здесь говорить не пришлось – Патна была взята за несколько часов, и маратхи двинулись захватывать Бенгалию.
Так что, Балтийский флот по весне отправился в долгий путь через Атлантику. Требовалось доставить в Квебек войска, провизию, боеприпасы, артиллерию – для этого пришлось нанять множество коммерческих судов, которые всё одно простаивали из-за проблем в торговле с Францией и Англией. Это даже помогло поддержать моих корабельщиков, лишившихся доходов, а небольшой избыток товаров на внутреннем рынке прекрасно был освоен армией – шла война, да и набор только рос.