Пока это поветрие не затронуло Австрию, где император Франц, словно упрямый слон, намеревался разбить французскую республику и отомстить за сестру. В Британии также всё было непросто, общество по-прежнему видело своим историческим врагом именно галлов, мечтало отомстить им за все страдания и войны, а Россию видело в розовом цвете. Да и начинать войну против нас, не закончив войны с Францией, выглядело полным безумием, а французы не допускали пока даже мысли проиграть и собирались драться до конца.
Но я не верил в полное безумие короля Георга и лорда Сиднея – не станут они устраивать такие представления ненависти к нам без веских причин. Ещё одним лыком в строку было странное поведение Испании, которая начала затягивать переговоры по приданному, да и по совместным действиям против генерала Грина… Португалия же вообще запретила нашим судам заходить в свои порты. Ну не могло это всё быть просто так, что-то назревало. И мои предположения оказались справедливыми. Уже в конце апреля грянуло…
Дюмурье, похоже, окончательно поняв после казни Кюстина и прочих, что до бесконечности избегать гильотины он не сможет, вступил в тайные переговоры с союзниками. Те пообещали генералу, чьё имя уже становилось символом хитрости и изворотливости, всё, о чём он просил, и он открыл дорогу врагу. Конечно, абсолютное большинство солдат и офицеров его войск совершенно не думало о предательстве, но Дюмурье удалось втянуть в свой заговор не только большинство высших командиров армии, но даже некоторых комиссаров Конвента, посланных для контроля за его действиями.
Оборона французов на северном фланге великого противостояния рухнула полностью, армии императора Франца и Республики Соединённых Провинций ринулись вдоль Атлантического побережья, явно намереваясь соединиться с восставшими Северо-Запада Франции, англичане высадили шестнадцать тысяч солдат в Дюнкирхине[26], окончательно сломав оборону, которую пытался выстроить Пишегрю. Франция была сокрушена.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Солнце падало прямо на модель новой церкви, замечательно подчёркивая её летящие формы. Всё, как задумал архитектор. Вот только здесь немного подправить… Верный наклонился над работой, на некоторое время выпав из действительности.
- Базилио Верни! Вы арестованы по приказу короля! Следуйте за нами!
Русский художник непонимающе обернулся. У входа в комнату стояли два стражника, сжимающие алебарды, и злобно смотрели на него. Верный попытался схватиться за шпагу, но перевязь валялась на стуле возле входа – она мешала работе и была сброшена впопыхах.
- Бог ты мой, что происходит? – вырвалось у него через сжатые зубы.
Неожиданно раздался громкий удар, за которым последовал шелестящий грохот – это левый стражник, лязгая латами, рухнул на пол. Второй алебардист непонимающе начал поворачиваться к нему, но последовал новый бам-м-м, и он составил компанию приятелю на мозаичной плитке.
Позади отдыхающих солдат стояла раскрасневшаяся принцесса Кристина, судорожно сжимая в руках уже изрядно помятый старый металлический кувшин, которым она только что сокрушила двух крупных мужчин, и в нервном припадке сдувая непокорную прядь волос, падавшую ей на лицо.
- Что уставились, дон Базилио? Никогда не видели рассерженную итальянку, защищающую своего мужчину? – с каким-то полубезумным смешком сказала девушка.
- Ваше… А, к чёрту! Кристина, что Вы творите? Такое Вам могут не простить! – Верный бросился к ней.
- Базилио, я отчётливо слышала, как Актон приказал этим негодяям убить Вас по дороге. Вы ему точно не нужны, и король, и королева могут решить простить Вас, даже выслушать Ваше мнение, а это лишнее! Неаполь объявляет войну России – это решено и должно быть выполнено. Я не могла допустить Вашей гибели! Базилио!
- Боже! Они всё же решились… Безумие… Бегите, Кристина! Скорее бегите, Вас не опознают, решат, что у меня был ещё какой-нибудь помощник…
- Не глупите, Базилио! Этот дурацкий кувшин из моих покоев, меня с ним видели…