- Значит, ты знаешь, как и когда в Стокгольм можно пройти? – Милинкович загорелся не менее своего полковника.
- Положим…
- Так провести можешь?
- Я – швед! – с вызовом отвечал Олаф.
- Так и что? Деньги не нужны?
- Я верен своему королю!
- Ха! А если сто рублей тебе дам? Золотом? – вмешался Бонапарт.
От такой суммы даже Забодаев открыл рот, а уж у старого торговца буквально загорелись глаза, но соглашаться он всё же не спешил, выговорив себе ещё двадцать рублей и не давая окончательного согласия, пока полковник не сходил в свою комнату и не принёс приятно звякающий мешочек. Звон монет сломил сопротивление Олафа окончательно, и он долго крестился и читал молитвы, а потом потребовал ещё и вывести его семью в Россию, опасаясь мести соседей.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Проект полковника Бонапарта по зимней атаке на шведскую столицу вызвал явное сопротивление в Генеральном штабе. Много говорилось справедливых слов, что «батальоны не фрегаты, а казаки не шебеки, чтобы ходить по заливам»[2]. Однако о плане было доложено государю. Тот, как говорят, нарезал круги по кабинету, думал. Потом ещё раз прочитал бумаги и сказал странное:
- Что же, кто я такой, чтобы лишить Наполеона его Тулона[3]? Быть по сему. Дерзайте!
Высочайшее согласие на авантюру было получено, требовалось быстро подготовить войска. Командующий генерал-полковник Меллер был настроен весьма мрачно, совсем не горя желанием потерять всю свою дивизию на льду Ботнического залива[4], однако против приказа самого́ государя идти не желал. Бонапарт, пожалованный чином бригадира, проявил невероятный напор в организации экспедиции, в которой совершенно справедливо видел свою будущее – счастливое в случае успеха, и, напротив, весьма печальное, при неудаче.
Себя в области планирования движения колонн, инженерного сопровождения, снабжения отлично проявил майор Милинкович. Сколь-нибудь тянуть с подготовкой было нельзя – укрыть от шведских шпионов столь масштабную операцию было невозможно, но им всё же требовалось по суше добраться до Швеции, что давало нам некоторое время. В феврале 1796 состоялся ставший легендарным «Ледовый поход». Две бригады под командованием Бонапарта и другого бывшего француза Прево-де-Люмиана вышли из Або, направляясь вначале к Аландским островам[5]. Сам Меллер возглавил было поход, но уже в двадцати вёрстах от финского берега серьёзно повредил ногу, оставив руководство походом на Бонапарта.
Бригадир Прево-де-Люмиан, отличный военный инженер, командовал авангардом, он принял на себя ответственность за прокладку дорог по коварному балтийскому льду для идущей армии между многочисленных припорошенных снегом торосов и трещин. Русские инженерные войска показали себя великолепно, в сложнейших условиях они пробивали путь для идущих за ними солдат, обозов, артиллерии.
Три дневных перехода в условиях давящей опасности изменения погоды, которое могло погубить весь русский отряд, прошли в невероятном напряжении. Бонапарт и Милинкович вовсе не спали всё это время, непрерывно передвигаясь между тремя русскими отрядами, которые шли к острову Большой Аланд[6], где стоял крупный шведский гарнизон и замёрзшие во льду ждали весны множество судов.
Шведы не спали и заметили приближение русских, но бешеный удар гренадерских рот, которые вёл Милинкович, и огонь наших пушек, вылетевших по расчищенному сапёрами льду к самому берегу, достойные наследники Густава-Адольфа и Карла XII выдержать не смогли. В плен попало более восьми тысяч человек, было захвачено большое количество припасов, торговых и военных судов. Бонапарт мог бы считать себя триумфатором, но это была всего лишь половина дела – впереди были более сорока вёрст пути по тому же льду до собственно шведского берега, а там ещё не менее шестидесяти вёрст до самого́ Стокгольма.
Оставив пленных, раненных, обмороженных на Большом Аланде, русские бросились дальше. Их появление возле городка Грисслехамна[7] было неожиданным и вызвало настоящую панику в Швеции. Сражение при Стокгольме было воистину небольшим, слишком уж всё было неожиданно для молодого короля и регента, которые вместе со своей армией стояли у Ландскроны, мечтая атаковать датские берега – огромное расстояние, коварные льды Ботнического залива, сложность подобной операции – всё говорило о невозможности такого нападения. Столичный гарнизон был деморализован, а горожане не спешили вооружаться.