Необходимо остановиться на распашке части доли́н рек, используя сухие степи для животноводства. Переход к земледелию будет востребован только после успешного освоения просторов Калмыцкой степи, которым сейчас мы занимались, и связываться ещё с одной такой проблемной территорией – слишком затратно и бессмысленно с учётом наличия многочисленных более интересных для этого земель.
Земледелие было возможно развивать в верхнем течении Яика[7], низовьях Илека[8], вокруг Иртыша[9], Ишима[10] и Тобола[11], где почвы были значительно лучше, а воды было достаточно. Для этого Безбородко предлагал создать Яицкое наместничество, включавшее в себя часть территорий Заволжского, Уральского и Зауральского наместничеств и казачьи области Оренбургского, Башкирского и Сибирского войск.
Для заселения открывались обширные плодородные земли, киргиз-кайсаки и казаки были готовы для этих изменений, но всё это требовало существенных сложений – территории были неосвоенные и там нужно было строить дороги, мосты, каналы, сажать леса, при этом все местные жители, конечно же, хотели получить компенсацию за неудобства.
Однако и доходы от принятия такого решения должны были бы быть весьма неплохими – только расширения торговли с Хивой, Бухарой и Кокандом сулило нам большие барыши и позволяло увеличить поставки хлопка, шёлка и шерсти, в которых мы нуждались. Возможно было даже начать прямую торговлю с китайским Синьцзяном[12], пусть пока и неофициально, но администрация Цин в регионе уже была готова не обращать большого внимания на подобное нарушение законов империи и серьёзно препятствовать товарообмену.
Старший жуз[13] с приближением к нему границ России должен был быть полностью включён в сферу нашей экономической деятельности и фактически принять наш протекторат, а ситуация в Младшем и Среднем жузах постепенно переходила бы в стадию прямого управления русской администрацией. Киргиз-кайсаки стали бы для нас надёжным поставщиком шерсти, да и вспомогательная кавалерия для нас в свете будущих войн была совершенно нелишней.
Пока говорить о серьёзных вложениях в земли, остающиеся под властью ханов, было слишком рано, но привлекать киргиз-кайсацкую молодёжь к обучению в корпусах Безбородко считал мерой совершенно необходимой. Таким образом, мне на рассмотрение предлагался проект, который обеспечивал быструю окупаемость затрат на свою реализацию.
Мой бывший секретарь мечтал вернуться в большую политику империи и вложил весь свой немалый талант в этот проект. Конечно, я его сразу не принял. Мне требовалось проверить обоснованность его цифр, предположений и допущений, узнать мнения всех заинтересованных структур, оценить риски, возникающие при принятии такого масштабного решения. Но все эти испытания план Безбородко уверенно выдержал.
Единственным серьёзным препятствием для его реализации была нехватка денежных средств. Финансовые проблемы усугублялись большими затратами на военную подготовку к грядущей войне, но я для себя уже решил, что очевидные не только для меня процессы изменения установившегося миропорядка требуют серьёзных мер. К тому же очевидный рост нашей экономики и внешней торговли давал нам возможность получать значительные суммы в креди́т от зарубежных банков.
Рост внутренней торговли давал нам отличную возможность безболезненно увеличивать выпуск ассигнаций, конечно, говорить о бесконтрольной печати бумажных денег речи не шло, но даже лишний миллион рублей снимал множество проблем и волнений. Мы были готовы к реализации ещё одной амбициозной программы развития.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
- Марьюшка! Марьюшка! Получил я назначение! – радостно, словно мальчишка, вбежал в дом уже полковник Карпухин.
Супруга его, Мария Кондратьевна, выглянула из комнат и прижалась к мужу:
- Куда, Платоша?
- В Стратилатов[14] поедем! Меня первым помощником коменданта определили!
- Ох! – полковничиха, которая сохраняла ещё былую красоту и стать молодости, прямо осела от огорчения, — Как же это, на Дунай-то? Мы же хотели во Всеволожск или Новорадонеж! Чтобы к деткам поближе!
Сыновья Карпухиных уже были зачислены в корпуса, причём младший, Глебушка, проявил невероятное упрямство и добился своего зачисления в Морской. Учреждение гимназий при корпусах и значительное увеличение количества новиков дало возможность офицерским и унтер-офицерским детям, не меняя учебных заведений вместе с переезжающими родителями, получать образование. Даже единственная дочь, Людмила, и та уже постигала науки в Петербурге в царском женском училище. Конечно, Карпухины хотели оказаться ближе к детям.