- Марта! Здравствуй! – обрадовался он, — Я к тебе в монастырь шёл! Как ты тут? Не обижают тебя монашки?
- Нет, Тимофей Иосифович! Никто и не думает о таком! – как-то испуганно и немного недоверчиво улыбнулась она ему, — Тружусь-то я наравне со всеми!
- Вот, зашёл к Владыке, хотел узнать, где ты… — глупо улыбался ей Тимоти, — И что, норов твой дворянский не мешает?
- Все в обители наравне, перед кем мне здесь кичиться? Со мной там графини да принцессы… Земля здесь такая, что дворян во множестве. – она грустно перебила свой платок.
- Не волнуйся, девочка. Всё пройдёт, люди-то вокруг добрые! Я ведь через многое прошёл, не дай бог тебе такое пережить! Когда у тебя на руках умирают все, для кого ты дальше жил. Ох! – слова вырывались у него как-то сами.
Всё, что он хранил в глубине своей души, сейчас изливалось на эту рыжую девчонку. Тимофей говорил и не мог остановиться. Рассказывал, как старший его сын сошёл с ума, хотел от голода грызть трупы умерших соседей, и он сам убил свою кровинушку, чтобы уберечь его от чудовищной участи гореть в аду.
Как тихо уснули и не проснулись две дочки, как утекла жизнь из его любимой жены, как младший сын захлебнулся на английском корабле, на котором их перевозили, в вонючей грязной воде на дне трюма, от голода лишившись сил. Как, наконец, последняя дочка, Анна, умерла у него на руках прямо на пристани Петропавловска. И как после этого погас перед его глазами свет… Наверное, он никогда бы не зажёгся для него снова, если бы не брат государя, Алексей Акулинин – он приметил сумасшедшего умирающего ирландца и рассказал про него Владыке Иосифу, а тот вы́ходил этого уже почти мёртвого человека и направил…
Марта плакала, слёзы лились у неё беспрестанно. В глазах её стоял ужас, она будто бы сама видела весь кошмар, о котором говорил Тимоти. Когда он закончил страшный рассказ, то она тоже поведала ему о своей жизни.
Беспечная девчонка, безумно любимая отцом, который, лишившись жены, все силы направил на единственную дочь, баловал её, выполнял все капризы своего Рыжего Солнышка, как он её называл. Отец погиб в войне за Баварское наследство, глупо погиб, неожиданно, но успел сговориться с влиятельным соседом, бароном фон Шмиттом, о браке дочери. Она вышла замуж за молодого и романтичного Михеля – младшего сына, который не рассчитывал на наследство.
Поверивший в возможность счастья на Востоке, он вместе с юной супругой сорвался в Россию. Затем, в Петербурге, муж, наслушавшись разговоров, решил, что больше всего земель он получит в наместничествах за Уралом, и снова бросился в дорогу. Совершенно не умея вести дела и имея тягу к карточным играм, Михель ещё в Сибири растратил все деньги, которые дал ему в дорогу его отец и всё наследство жены.
Более того, он проиграл свою супругу в карты барону фон Ригельштейну, а сам решил проматывать остаток денег в Енисейске. Став уже женой барона, она добралась до Иркутска, где новый муж решил, что рыжая – к несчастью, и продал её совершенному чудовищу – голландцу ван Тигелену, который нещадно бил её и заставлял торговать своим телом. Уже в Охотске, его осудили на каторгу, а она осталась совсем одна и не нашла ничего лучшего, чем отправится в Петропавловск.
Теперь уже настала очередь Тимофея ужасаться:
- Как же такое могло в России случиться? Почему же ты никому не пожаловалась?
- Я не знала, что так можно, и боялась. – просто ответила девушка, — Только вот тебе рассказала, Тимоша.
Тимофей, поражённый её историей, бросился к Владыке. Тот от услышанного впал в ярость и немедленно затеял и церковное, и светское расследование такого отвратительного преступления, пусть и случившееся в среде немецких переселенцев-иноверцев, но нарушающее все основы нравственности и законов империи. Ирландец остался в городе на целую неделю, чего раньше себе не позволял, помогая Марте пройти испытания пересказа кошмара её жизни следователям епархии и наместничества.
Уезжая, он погладил девушку по голове и протянул ей пять золотых десятирублёвиков.
- Не отказывайся, Марта! Не смей! Эти монеты мне дал брат государя, чтобы я жизнь мог начать заново. Я и начал! Теперь они тебе нужнее! Ты – девушка молодая, красивая, вокруг людей хороших много. Найдёшь себе нормального мужа, семью создашь.
- А ты меня осуждаешь? – закусив губу исподлобья взглянула она на ирландца.
- Осуждать? Маленькая, что ты говоришь? Такого, как тебе пришлось пережить, и представить невозможно! Верно Владыка говорит – чиста душа твоя, как хрусталь чиста! А тело, оно от грязи отмоется!