От родственников-Бурбонов[6] помощи сейчас не дождёшься – у них проблемы большие и они едва от американцев отбиваются. Только на Россию надеяться и остаётся… А нам тоже, без испанцев свои владения в Америке пока не удержать – набегут англичане, американцы, да и порвут. Говорят, в последнее время их там много видят – когда поймают, всё твердят, что, дескать, простые торговцы, и их ветром и течением сносит к нашим берегам…
Ну, да ладно, ты, небось, и сам многое знаешь. Но, так вот, хочет государь прощупать королевский двор на предмет возможной продажи форта Сан-Франциско со всеми прилегающими землями. Мы сейчас испанцам столько всего поставляем, а с деньгами у них не очень. Граф Флоридабланка[7] не против, территории-то дальние и дохода от них нет, но король стар и не хочет решать этот вопрос без наследника.
Дон Карлос же во многом полагается на мнение Годоя, а тот упирается. То ли не понимает выгоды, то ли уповает дружбу с Францией, то ли хочет чего-то дождаться. Всё никак не выходит с ним договориться. А мне бы очень хотелось, да и на будущее отличное приобретение…
- На орден, Павел Артемьевич, что ли, рассчитываешь? – хитро прищурился русский агент.
- А что? Не могу? – картинно изумился посол, — У тебя вон сколько орденов, а мне, значит, на старости лет не положено?
- Понятно, получается, меняешь Годоя на мой отъезд? – Сидоров изобразил опустевшим бокалом фехтовальную комбинацию.
Левашёв всё понял правильно и подлил приятелю вина́.
- Так что, Ерёма, уважишь меня, старика?
- Уважу, Павел Артемьевич, что же хорошему человеку не помочь. – задумчиво проговорил Сидоров, уже просчитывая в голове варианты решения проблемы.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Погожим летним днём состоялось совещание, собранное по просьбе главы приказа иностранных дел Обрескова. Сам Алексей Михайлович докладывал.
- Что сделал Фридрих-Вильгельм Прусский? – я не мог поверить собственным ушам.
- Он решил начать интервенцию в Нидерланды! – меланхолично повторил старый дипломат, пожимая плечами.
- С чего бы это? Тамошний штатгальтер Вильгельм Оранский, конечно, испытывает проблемы с «патриотами», но его положение вполне устойчиво. Утрехт[8] пусть и не подчиняется ему, но переговоры с мятежниками идут достаточно успешно и вскоре должны завершиться. – я лихорадочно обновлял в голове информацию о стране, весьма важной для нашей торговли, в которой послевоенное восстановление быстро переросло в новый этап противостояния.
Купцы, получившие прозвание «патриотов», схлестнулись со сторонниками правителя страны, иначе именуемых «оранжистами», за делёж доходов от торговли. Штатгальтеру принадлежала львиная доля всех прибылей государства и вся власть в Республике Соединённых Провинций, и он стремился сохранить это положение, не подпуская никого к управлению, а вот торговое сословие подобное совершенно не устраивало.
- Французы по проекту де Верженна много вкладывают в агитацию среди голландских торговцев против штатгальтера, да и на их вооружение тратят весьма немало. Такое усиление купцов будет вполне в интересах правительства Людовика, то есть любое ослабление власти Вильгельма Оранского приведёт к триумфу Франции и существенного усиления их влияния на столь важную европейскую державу. А именно такое развитие событий стоит на повестке дня. Англичанам это резко не нравится, они просто мечтают снова сделать Нидерланды своими союзниками. – разъяснил Обресков.
- Так, значит, Пруссия готова таскать каштаны из огня для британцев, но зачем это Вильгельму? Да, для него наверняка неприятно уменьшить свою долю в доходах Соединённых провинций, но торговля растёт, и мне казалось, что он готов поделиться номинальной частью будущей прибыли для достижения мира в государстве. – принялся вслух размышлять я, — В конце концов, даже усиления влияния Франции для него не так важно – он сохранит бо́льшую часть своей власти, да и доходы вырастут, если купцы перестанут отвлекаться от торговли. К тому же он не любит англичан – они его, по сути, предали, напав на него в прошлой войне. Да и становится собачкой при короле Георге опасно для его доходов.
- Его мнение в данном вопросе, похоже, не спросили. — усмехнулся в ответ Пономарёв.
- То есть, Пруссия решила просто-напросто напасть на Голландию? – я был искренне удивлён.