Ивайло вздохнул, несколько раз моргнул и начал:
- Людей-то хватает, даже плотники есть и неплохие, да вот умельцев, что с делом нашим знакомы, мало. Вот, говорят, что главный корабельный мастер у меня отличный – его на императорскую верфь сманивали. Однако сам Варфоломей всегда мне твердит, что в Англии по знаниям ему сложно было бы считать себя даже подмастерьем.
- Сам мастер Востоков жалуется на своё незнание? – удивился наместник.
- Да, он говорит, что ему недостаточно инженерных знаний, чтобы точно прочитывать идеи, которые приходят к нему в голову, господин наместник. Но и это не всё.
- Ну?
- У Варфоломея не хватает помощников, да и мастеровых очень мало. Учить их самому — у него времени нет. Коли бы не нехватка людей я бы ещё два стапеля поставил, заказов много, за меня общество поручилось, ссуду могу получить.
- Знаю. Я поэтому к тебе, Иван Васильевич, и поехал. Тебя даже Спанидис отметил, ты ему со своей верфью на пятки наступаешь, а он известнейший судостроитель на Чёрном море. Ну, не красней, чай не девица. Говорят, что ты с какими-то идеями всё носился, но тебе отказали?
- Да, Григорий Александрович. – скривился Попов, — Я просил городское торговое общество поддержать создание школы судостроения. У нас же уже пять верфей, и ещё одна строится, а людей же всем не хватает.
- И что общество? – задумчиво произнёс наместник.
- Не хотят они денег давать. Нет у них столько! Я им про то, что без такой школы нам сложно будет дальше, а они всё рублики жалеют.
- А ты, стало быть, не жалеешь?
- Жалею, что же я, дурак, что ли? Только здесь такое дело, что сейчас пожадничаешь, а завтра локти кусать будешь. Мастеровые сами по себе долго будут учиться, а корабли нам строить пока в Турции будут…
- Смотри-ка, не годам ту мудр, Иван Васильевич… А что ты скажешь, если я предложу тебе в этом деле свою помощь?
- Денег дадите на школу? – обрадовался болгарин.
- Дам. Но с тремя условиями. И здесь уж всё от тебя будет зависеть, Иван Васильевич. Первое – школа будет не для Олицина, а для всего наместничества. Второе – нет у нас до сих пор школы торговой, вон их сколько по Руси-матушке работает, а вот у нас в наместничестве ещё нет. Так что будет две школы сразу. И третье – ты в этом всё общество и убедишь.
- Я? Да я же два слова едва…
- Тебя, Иван Васильевич, знают и уважают. Умён ты, а что говоришь чуть нескладно, так помогу, так и быть. Придёт завтра к тебе Стёпка Баранов, парень он молодой, но человек знающий и говорить хорошо умеет – подучит тебя немного.
Да, и насчёт твоего Востокова. – наместник, уже уходя, снова обратился к ошарашенному корабелу, — Осенью в Николаев приедут два морских инженера, на военной верфи работать будут. Так ты своего Варфоломея на зиму туда пришлёшь – они его подучат. Понял, Иван Васильевич?
Окончательно ошалевший от всего Ивайло попытался пасть в ноги Потёмкину, но тот успел его подхватить и погрозить кулаком:
- Вот, ежели, общество не уговоришь школы затеять! У-ух!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
На возведение железной дороги я всё же решился. Мне пришло в голову, что строительство на Урале привлечёт значительно меньше внимания европейцев, чем подобное предприятие в западной части страны, а это даст нам ещё небольшую фору по времени. Получить преимущество в развитии столь важной для будущего технологии для меня показалось слишком привлекательным.
Я выдержал целое сражение с Вяземским, который горой стоял за финансы империи, а потом с Вейсманом и Грейгом. Жертвой нового проекта стало именно увеличение армии и флота. Я для себя решил, что столь быстро наращивать нашу военную мощь на фоне больших проблем у европейских соседей пока нет необходимости, и можно немного повременить.
А такое моё мнение вызвало естественное непонимание со стороны наших военачальников. Я долго их убеждал, что имеющиеся силы пока вполне способны решать текущие проблемы, а в скором будущем они получат столь ожидаемое увеличение численности. Пришлось, правда, пойти навстречу военным в части дополнительных расходов на новые исследования и устройство крепостей и казарм, но в целом удалось удержать баланс.
Теперь масштабное строительство на Урале уже разворачивалось, а Алёша бомбардировал меня восторженными письмами. Он очень хотел, чтобы я увидел, как будут возводиться мосты, сооружаться насыпи, укладываться рельсы, как вырастут новые заводы и шахты. Но быть везде невозможно. Дел было очень много, и мне хотелось, чтобы в сутках было часов тридцать, а лучше тридцать два.