- Это ребята, которые хотели влезть на рынок мехов. Но они случайные люди безо всякого покровительства! – с некоторым трудом вспомнил бывший Лейбович.
- Они – люди Орлеанского. Через первого тот играл на бирже, а через второго торговал нашим контрабандным шёлком. Потом решил заняться мехами…
- Но, почему же они не намекнули даже!
- Луи Филипп очень много хочет, барон. Вы видите, что он устроил в Парижском парламенте? Герцог полностью сорвал все планы короля по принуждению парижских советников принять новые налоги и разрешить ему займы. Вся затея короля протащить свои идеи рухнула. Что теперь он будет делать, бедняга? — грустно усмехнулся Еремей, — Орлеанский явно роет яму своему родственнику, метя на трон. Огласка его игр с контрабандой могла помешать весьма далекоидущим планам. Так что, герцог решил, что проще Вас совсем убрать с доски, совсем... Бежать Вам надо, Симон, уж простите, что так Вас называю…
- Ваши люди не помогут мне?
- Они Вас не бросят. Но что они смогут, если против Вас пошлют, к примеру, несколько десятков бывалых солдат? Герцог собирает маленькую армию.
- Срочно? – барон спросил деловито, от былого волнения не осталось и следа.
- Да, завтра Вас уже не должно быть в Париже. И ещё, Вы спрашивали про Исаака.
- Да! Что с ним? – барон схватил гостя за руку, — Он умер?
- Спокойствие, друг мой! Не волнуйтесь! Он жив, просто находится весьма далеко, где с письмами проблема. – мягко улыбнулся Еремей, — Однако, я принёс Вам от него маленький привет.
Сидоров вытащил из своей сумки толстый том очередного Палласова а́тласа, посвящённого природе на сей раз Северной Америки. Раскрыв книгу на заложенной закладке, русский агент показал фон Штейнбургу красочную картинку с изображением птицы, под которой была подпись: Larus Occidentalis SimonLeybovich[3], открыт, изучен и описан Степаном Семёновичем Бергером, географом Российской академии наук.
По щеке старого барона медленно сползла слеза.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Ночь была тёмная, дождь шёл как из ведра, сер Чарльз слегка простудился, поэтому вечером перед камином выпил три стакана горячего грога и отправился спать. Спал он крепко, не просыпаясь, откуда ему, бедняге, было знать, что в его напиток была добавлена весьма солидная доза опиума, и это, кстати, должно́ было помочь ему справиться с простудой. Пользуясь его беспомощностью, слуги молча вынесли его из спальни, погрузили в неприметную карету и отвезли бесчувственное тело в заброшенный дом.
Сэр Чарльз пришёл в себя от ощущения дикого холода, а это чувство для него, вообще, было не знакомо. Он открыл глаза и увидел, что вокруг только полная тьма, тьма и холод. Он был совершено наг и лежал на огромном камне. Баронет привстал, не понимая, где он находится и что творится вокруг.
Страшный красный свет, будто идущий из глубин самого́ ада, возник справа от него, словно и не зажёгся, а дверь открылась в багрянец. Оттуда же шёл и звук, скорее рокот рычащего моря. А почти сразу слева яркий, нестерпимый белый, даже серебряный свет ударил в глаза, заставляя болезненно прищуриться. Слабая нежная, будто шелест тонких металлических листьев, музыка сопровождала слепящую белизну.
Голова нестерпимо заболела, в глазах плясали разноцветные круги, никак не получалось сосредоточиться. Сэр Чарльз даже не сразу заметил, что из красного угла выступила фигура, а потом, почти мгновенно серебристый свет прикрыла ещё одна. Затем он, в мгновение понял, что перед ним стоял ангел и бес. Огромные белоснежные крылья посланца небес словно ширма прикрыли ярчайшие белые лучи, идущие из рая, теперь стало понятно, что голову существа, вышедшего из другого угла, увенчали страшные витые рога.
Дыхание перехватило от нестерпимого ужаса. Фигуры стояли молча, поражаю своим величием и мощью. Наконец между ними, озарённый слабым золотистым ореолом показался третий гость. Он приближался, свет усиливался.
- Отец? – из горла сэра Чарльза вырвался ужасный крик.
Перед ним стоял его давно умерший родитель, именно такой, каким его запечатлел художник для фамильного портрета в их доме. Крючконосый с горящим взором совершено седой, но с непокорным вихром на голове, который не могло удержать в причёске даже огромное количество масла. На нём был только похоронный саван, но он и этом одеянии выглядел, словно прямо сейчас должен был принять участие в заседании палаты лордов. А сияющий волшебным светом нимб над его головой уверенно сообщал, что старый адвокат принадлежит уже к сонму святых, стоя́щих вокруг небесного престола.
- Сын мой! – он каркал точно, как помнил обнажённый баронет, не могущий найти в себе силы, чтобы покинуть ледяной камень и бежать от этих страшных фигур, — Ты посмел забыть о моём завете? Посмел отринуть истинную веру?