⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Потёмкин снова был тем, кто первым узнал об изменениях в моей жизни и поспешил прийти ко мне для утешения и разговора. Он сопровождал меня в качестве доверенного лица, в то время как мама с дочерями оставалась в Екатеринодаре. Именно Григорию принадлежала огромная часть заслуг по достижению этого союза – он руководил освоением новых земель в Причерноморье и смог совершить почти невозможное. Его заслуги были признаны даже злопыхателями в Европе, то, что мы увидели в Новороссии – города, деревни, пашни, дороги, корабли – было построены в том числе благодаря его энергии и талантам.
Мы опять с ним просидели до утра в дружеской беседе с умеренным приёмом лёгких вин, в которых он отлично разбирался. Мне требовалось переварить действительность, которая с новой силой ворвалась в моё сознание после разговора с Катей – я не молодею, а наследника у меня нет. И это беспокоит моих подданных и моих соратников, которые справедливо боятся, что моя смерть может повлечь за собой новую смуту, способную повергнуть государство и их личное благополучие в хаос.
Жертва Кати была мне понятна, но всё хорошенько обдумать, привести свои чувства в подчинение разума мне было нужно, да и просто снять напряжение, которое владело мной многие месяцы при подготовке и осуществлении визита императора Иосифа, тоже было нелишним. Гришка был всё-таки моим другом, с которым я мог обсуждать практически любые темы и доверить ему все свои мысли и сомнения.
Мне было легко с ним и отказать себе в такой редкой возможности – поговорить с ним по душам я не мог. Утром я был уверен в себе и спокоен, пусть и слегка несвеж. Ещё сутки я провёл в Киеве, просто отдыхая, купаясь в Днепре и отсыпаясь. Все участники приговоров обрели причитающиеся им награды, Катя получила официальное разрешение принять постриг и отбыла в Свято-Афанасиев монастырь в Екатеринодар.
Григорий Александрович Потёмкин стал Князем Новороссийским и кавалером ордена Андрея Первозванного, а по его ходатайству из наместничества, как достаточно освоенные, выделялись две губернии – Азовская и Харьковская. Это был зримый итог моего вояжа на юг России, и он был замечен обществом как нашей страны, так и Европы. Мои дипломаты получили указание искать мне супругу, а я сам направился туда, куда непременно должен был попасть в этом году – в свою новую Столицу.
Столица – такое имя получил город подле впадения Камы в Волгу, который должен был стать новым центром Империи. Основные работы по возведению зданий центральной части города должны были завершиться к моему приезду, что послужит началу постепенного перемещения структур управления России из стылого Петербурга на Восток царства. Я твёрдо решил не пытаться объять необъятное и не посещать генерал-губернаторства на границе с Польшей, не заезжать на Дунай и Кавказ – всё в другой раз. я уверен, что он у меня будет.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
- Платон Абрамович! Вас просит генерал Текели! – молодой секретарь командира дивизии был чрезвычайно румян и радостен, чего совершенно точно нельзя было сказать о генерал-майоре Игельстрёме, который почти по стене выполз от начальства, поражая своей бледностью и ошалевшим видом.
Карпухин встал, оправил мундир, и твёрдым шагом направился к дверям кабинета, где принимал прибывший в крепость генерал. Текели прискакал в цитадель свершено без предупреждения, в сопровождении всего-то вот этого секретаря и эскадрона охраны. Генерал сиял, словно медный пятак и всячески демонстрировал орден Александра Невского, который он получил за участие в Большом путешествии, как называли завершившийся визит в Новороссию целых трёх монархов с многочисленными сопровождающими.
Текели отлично проявил себя в армейских манёврах и был отличён государем. После этого, генерал с новыми силами ринулся навещать вверенные ему части, чему он давно не посвящал требуемого времени, погрязнув в делах подготовки к важнейшему для государства мероприятию. Все надеялись, что он будет благорасположен к командованию крепости, все работы в которой шли с опережением графика и должны были быть завершены уже этой осенью.
Игельстрём даже сказал Карпухину по прибытии в крепость своего старого приятеля:
- Ух, Платон Абрамыч, вижу, как на наших мундирах засверкают новые ордена!