Появление такого произведения было по эффекту близко к трудам Гёте, который своим Гермогеном начал резко менять отношение в Европе к православию, показав размышления святого человека, его спор с дьяволом, представляющимся Александром Гонсевским[11], и его победы на нечистым, пусть и ценой собственной жизни. Но читали Гёте всё же только высокообразованные и размышляющие люди, а вот Никольский умудрялся ещё и развлекать, что могло бы сделать его повести очень популярными, пусть и только в России.
С удовольствием закончил я «Записки криворожского обывателя» и принялся читать то, что вначале посчитал его продолжением. Однако оказалось, что передо мной нечто совершенное, иное. Это был настоящий роман о похождениях капитана императорского флота Ивана Шубина. Похоже, в основе задумки лежали книги Свифта, Дефо и им подобных, но всё это было не похоже на них.
Приключения Шубина захватывали – он переживал шторма, сражался с пиратами, выбрасывался на необитаемый остров, его брали в плен, он находил свою любовь. При этом перед нами были совсем не только приключения, а ещё и много научных деталей и идей. Мне очень понравилось, как Шубин для побега от берберийских пиратов изготовил воздушный шар, для чего ему понадобилась масса деталей из различных материалов. Аникита Васильевич увлекательно рассказывал о географических открытиях, течениях, кораблях. Это был совершенно незнакомый для этого времени научный роман.
Никольский предвосхищал великого Жюля Верна, которым в детстве, проведённом в том, уже полузабытом мире, я зачитывался до такой степени, что не замечал смены дня и ночи. Передо мной был пусть ещё и сыроватая, но написанная очень талантливо, книга. Я проглотил её на одном дыхании, вспомнив забытую детскую привычку читать по ночам, отказавшись от своего жёсткого режима.
История капитана Шубина вызывала желание более глубоко изучать науку. Мне вспомнилось, как я и все мои друзья пытались изготовить по рецептам Жюля Верна нитроглицерин, как я искал на карте неизвестную мне Патагонию и исследовал тридцать седьмую параллель…
Я сидел поражённый. Попытался понять, что это было. То ли я действительно путешествовал с капитаном императорского флота Ивана Шубиным, отправившимся на бриге Нептун из Санкт-Петербурга в Олицин, или всё же это была книга известного воздухоплавателя. Роман и повесть было просто необходимо издать, и, более того, невозможно было себе представить, чтобы эти две книги стали последними написанными Никольским, который считал, что такие произведения могут вызвать осуждение общества.
В Петербург полетела депешу, требуя, незамедлительно по его прибытии в порт направить Никольского ко мне на аудиенцию.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Я в одиночестве, развалившись, сидел на корме галеры и смотрел на воду, лениво размышляя об удивительном мире вокруг нас, а скоро уже Нижний Новгород, где меня ждёт торжественная церемония закладки моста через Оку. Тоже важное дело – мостостроение переживало у нас настоящий бум. Необходимость уверенно круглый год перебираться через реки и овраги, возникающая уже не только у торговцев и гонцов, сошлась, наконец, с техническими возможностями и наличием денег.
Два моста завершались через Большую Неву в Петербурге, в Москве достаивался уже третий, планировалось возвести большие переправы в Киеве, Смоленске, Ярославле, а уж количество таких конструкций, сооружённых через речки поменьше исчислялось уже многими десятками. Переправа в Нижнем была очень нужна растущему городу, и я с удовольствием объявлю о новом строительстве.
Нижний Новгород мне нравился, это был город уже не исключительно торговый, но и промышленный. Замосковские металлургические заводы стремительно расширялись, теперь благодаря не только энергии одной семьи Баташёвых, к ним присоединились ещё два заводчика – Булатов и Никишкин. Теперь по Оке производилось почти всё, что можно делать из железа – от витых подсвечников до знаменитых русских ружей.
Как грибы росли ткацкие и кожевенные производства, строились пороховой и химический заводы – для обработки тканей и кож нужны были кислоты. Распахивались поля, закладывалась деревни. В самом городе каждый год появлялись новые дома, школы, церкви. Нижегородскую клоаку уже ставили в пример, и сюда постоянно приезжали группы водопроводчиков для обучения.