- Гаврила, ты, что ли?
- Узнал, батюшка! Точно жить будешь! А я-то, Елизар Демидыч, из всего десятка один остался! Всех-всех басурмане убили! – заскулил Гаврила Трошин, глуповатый малорослый солдатик, ушедший в дозор вместе с Микулой Лесником.
- Как же так?
- Вот, говорил Микуле, откуда здесь монахи могут взяться! А он всё – «Нет, надо в крепость их отвезти, они же святые люди!».
- Понятно… - Лущилин отвечал, воспринимая происходящее на уровне инстинктов. Пошевелиться он не мог, и только боль сообщала ему, что тело у него ещё есть. В голове стучали тысячи молотков, открыть глаза он не мог.
- Мне-то повезло, Елизар Демидыч, меня только ранили, а потом меня Дымук нашёл, помните го́рец, что к нам всё в крепость ходил. Его родичи меня приютили, тебя помогли увезти.
- Куда мы идём?
- Дымук ведёт нас в Свято-Николин монастырь, говорят, его турки не взяли.
- Который раз от верной смерти ушёл! Который раз меня Бог спасает! Куда он меня направляет? Что он от меня хочет? – думал поручик и под торопливый говорок Гаврилы провалился в сон.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
- Не нравится мне этот майор! Не прислал бы Текели для такого дела какого-то неизвестного офицера! Если бы не сам приехал, то хоть адъютанта прислал! И тот ведь прискакал с сотней конвоя, а никто из них ни мне, ни тебе, Осип Андреевич, не знаком! Да что нам, даже Стацкевич из них никого не знает, а он при штабе служил! Давай, я с ним встречусь!
- Что ты, Платон Абрамович! – отмахивался от него, как от надоедливой мухи Игельстрём, — Чай первый раз меня генерал-поручиком делают! Как не уважить человека!
- Так это же приказ всего лишь. – уговаривал командира Карпухин.
- Императорский приказ! – воздел указательный палец вверх генерал, — Неуважение к государю проявить? Да и что такого, что незнакомые люди – армия собирается, все при делах.- Но не до такой же степени...
- Да что ты начинаешь. Документы у него в порядке, всё честь по чести, да и что мне сделает? Ты же его проверял!
Карпухин пытался было ещё что-то возразить, но плюнул и просто пошёл следом за генералом. Игельстрём вошёл в свой кабинет и сел за стол. Бригадир встал с ним рядом. Через минуту к нему зашёл майор Щербинин щеголеватый, в парадной форме с сияющим знаком ордена Святого Георгия.
- Откуда у него форма такая чистая? — подумал, Карпухин, — Ведь, считай, неделю почти скакал по степи.
Дальше мысли его не продвинулись, потому что майор, сияя белозубой улыбкой, на вытянутых руках поднёс Игельстрёму деревянный ящичек изысканной работы, украшенный золотом и драгоценными камнями:
- Осип Андреевич, его Императорское Величество Павел Петрович жалует вам погоны, генерал-поручика, которые Вы заработали своей долгой и беспорочной службой.
Игельстрём вышел из-за стола, оправил мундир и строевым шагом подошёл к майору. Здесь произошло нечто совершенно неожиданное – прибывший из дивизии офицер чем-то щёлкнул на ящичке и в руке его оказался небольшой блестящий предмет. Щербинин совершил какое-то неуловимое движение, и Игельстрём, захрипев, рухнул на пол.
Карпухин дёрнулся, от ящичка отделился ещё предмет.
- Нож! – разглядел бригадир.
Майор замахнулся для броска, но его противник успел схватить со стола тяжеленное пресс-папье в форме пушки и швырнуть его в нападавшего. Сделал он это так удачно, что попал чётко между глаз майора, тот упал как подкошенный, сжимая в руке странной формы клинок.
Карпухин закричал: «Охрана!» и бросился к лежавшему на полу генералу. В дверь застучали – она оказалась заблокированной каким-то образом изнутри.
- Осип Андреевич! Осип! Да что же это! - Карпухин пытался расстегнуть мундир Игельстрёма, чтобы осмотреть рану.
Генерал открыл глаза, уже наполнявшиеся смертной мутью. Узнал своего заместителя, судорожно схватил его за руку и прошептал почти бескровными губами:
- Крепость! Крепость удержи, Платоша!
Карпухин плакал, понимая, что сжимает в руках уже мёртвое тело своего командира и товарища, с которым успел сдружиться. Так его и застали выбившие дверь охранники. Первым в кабинет ворвался майор Стацкевич, демонстрируя порванный мундир и кровоточащую ссадину на лице.
- Игельстрём умер. — произнёс Карпухин, не поворачиваясь к вошедшим.