Я видел, как новое время железной пятой наступает на архаичное прошлое. Как заводы, словно грибы, росли по всей России, как на полях уже царствует железный плуг, а в небо поднимаются воздушные шары. Приятно было понимать, что я стал камешком, который толкнул обвал. Но главное, что эти изменения вели к улучшению жизни России. Население стремительно росло, а голод и эпидемии уже становились страшными преданиями.
Ещё одно вещью, что порадовала меня, оказалась новинка, которую я увидел в Перми. По Каме, деловито пуская дымок и шлёпая по воде деревянными колёсами, шёл небольшой пароход. Так я и сказал:
- Это что, пароход?
- Именно так, Павел Петрович! – радостно усмехнулся Акулинин, — Пароход! Делов-то, паровозную машину поставить на судно. Вот мастер-механик Кравченко, Семён Фёдорович, такое соорудил. Да вон он, рукой машет!
- Алексей Григорьевич, а не кажется ли тебе, что теперь, когда ты и на воду паровики поставил, то всё совсем быстро покатится. А?
Столько всего изменится просто потому, что такие кораблики смогут плыть против ветра и течения, а это резко увеличит количество доставляемых грузов. Я не ожидал, что дела пойдут так быстро и был приятно поражён.
Однако моё хорошее настроение вечером было нарушено – у нас начались непредвиденные сложности в военной сфере. Сперва пришли све́дения, что пала Анапа. Пусть Анапа была и небольшая крепость, но она прикрывала проход к нашим наместничествам со стороны северо-восточного берега Чёрного моря. Потом стало известно, что и Новгородка встала в осаду, а значит, враг мог ворваться в наши земли и через перевал. Наличие на Кавказе более двадцати тысяч турецких солдат было неожиданностью. Мы рассчитывали, что на противодействие противнику будет достаточно и местных сил под командованием Андрея Разумовского и Михаила Кутузова, но теперь положение усложнилось, и требовалось срочно их усилить, чтобы они смогли взять ситуацию под контроль.
Затем уже Ага-Мухаммед-хан Каджар напал на Астрабад. Совершенно неожиданно, демонстрируя желание атаковать Джафар-шаха Зенда[11], завязшего в Ираке, он взял в осаду наш торговый оплот на берегу Каспийского моря. Ни Джафар-шах, ни Шахрох-шах сейчас не могли вступиться за русский город. Оба увлечённо воевали и быстро перебросить войска нам на помощь были не в состоянии. Пришлось незамедлительно отправлять подкрепления для удержания важного пункта торговли, что, пусть и не очень серьёзно, но всё же нарушало наши планы.
Далее начались проблемы в Польше. Воспользовавшись отсутствием возле себя генерала Штединга, король Станислав убежал от наших агентов, которые должны были ограничивать его, и начал новую игру, на сей раз в пользу уже пруссаков. Делая вид, что он здесь совершенно ни при чём, Понятовский организовал сбор в Торуни конфедерации, пусть и слабенькой, но дающей существенно больше возможностей прусской армии.
Сам же король всячески скрывался, носясь по Польше, словно волк, появляясь то в одном, то в другом городе. Начать его ловить официально мы не могли, ибо это полностью разрушило бы иллюзию добрососедских отношений между нашими странами, так что положение там могло серьёзно ухудшиться. Пришлось срочно отправлять войска и туда.
Затем усложнились наши дела на севере. Наши датские союзники оказались слабым звеном. Шведский король Густав Ваза обманул всех, только обозначив, что он бросил основные силы армии и флота против России, а сам атаковал Копенгаген. Датчане не смогли ничего противопоставить шведам, и принялись требовать немедленной активизации наших действий, грозя выходом из войны. Пришлось срочно перебрасывать армию с юга для вторжения в Финляндию, а Круз принялся ожесточённо бомбардировать Стокгольм.
Но и это не было концом всех наших неприятностей – беда пришла откуда вот совсем не ждали. Австрия потерпела грандиозное поражение от османов. Сначала у императора Иосифа дела шли вполне хорошо – Хаддик вторгся в Силезию, а сам монарх лично возглавил армию, шедшую против турок, которых вёл Коджа Юсуф-паша[12]. Почти сто тысяч имперских войск должны были встретиться со ста двадцатью тысячами османов. У австрийцев была уверенность в победе, тем более что, фактически их возглавлял герой войны с Пруссией, фельдмаршал Лаудон.