Организация высадки была осуществлена с учётом замеченных ошибок при десантировании в Бургасе. Поддержка со стороны флота была усилена, а высочайший боевой дух моряков и пехотинцев позволял решать даже крупные проблемы, возникающие по ходу операции, к примеру, девяностопушечный линейный корабль «Святая Троица», серьёзно повреждённый в бою, сейчас приткнулся к берегу и уверенно стрелял из всей артиллерии левого борта по городу. По всему побережью с «поповок» высаживались морские пехотинцы, захватывали пристани и здания, шли в город, где вовсю громыхали выстрелы.
Всё, последнее отделение сошло на берег, Лущилин хлопнул по плечу оставшегося на судне и очень мрачного от этого сержанта Феодоракиса и спрыгнул на причал, тут же гребная команда начала отводить корабль от пристани, а матросы принялись ставить паруса.
- Господин капитан! Тут грек какой-то к Вам рвётся! – огромный, словно комод, сержант Спиридон Василиадис, ухмыляясь, держал за шиворот хорошо одетого местного жителя.
Тот просто разрывался между обидой за такое обращение и радостью от появления здесь армии единоверцев. Он заговорил на неплохом русском языке:
- Я Константин Македониди! Я Ваш человек! Меня хорошо знает сам Колпаков!
- Ну, положим, он тебя знает, а я твоего Колпакова не очень! – прищурил глаз Елизар.
- А! Неважно! Я могу проводить вас короткой доро́гой к дворцу Султана! Я знаю такой путь, он почти наверняка безопасен! А Султан точно захочет бежать с казной!
- Ох, ты ж! – в голове капитана крутились разные мысли, но он быстро понял, что такой возможности нанести могучий удар по врагу может и не быть, — Симонов! С тобой остаются пять десятков, связывайся с соседями и следуй-ка плану. Я сам к дворцу рвану. Доложи полковнику Зедерхольму.
Почти сотня солдат отправилась за греком на рискованное предприятие. Тот провёл русских через неприметный лаз в старой византийской стене, потом нырнул в какой-то подвал, который, как оказалось, соединялся ещё с одним. Где они, русские уже не понимали, Василиадис подозрительно посматривал на проводника, поглаживая рукоятку большого рыбацкого ножа, с которым он никогда не расставался.
- Вот, за этими воротами уже дворцовые кухни. – азартно сказал местный, как только они наконец вышли на поверхность, тыча пальцем в едва видневшийся в темноте выступ, — Дайте мне оружие! Я тоже хочу воевать!
- Спиридон, помоги ему. – кивнул Лущилин.
Сержант отцепил от пояса штатную широкую абордажную саблю и потянул Македониди:
- Справишься?
- Да! – уверенно ответил тот и мастерски крутанул её вокруг кисти.
- Умеешь! – уважительно посмотрел на него русский, — Где так навострился?
- На море всё сложно! – ухмыльнулся тот и залихватски подмигнул единоплеменнику.
Разведчики быстро заглянули за ограду и подтвердили – дворец там, охрана спит у ворот.
- Адамовский! – тихо позвал Елизар.
Молодой подпоручик, недавно присоединившийся к морской пехоте вместо раненного под Бургасом Кошелева, тут же подбежал к командиру.
- Анджей, бери десяток Агаева, свяжись с Зедерхольмом. Мы и вправду к дворцу вышли, надо бы нам помочь.
- Ну, с Богом!
Две небольшие пушки смогли легко выбить ворота, и морская пехота ворвалась на огромную территорию дворца. Врагов здесь было много. Пусть сначала на стороне русских было преимущество внезапности, да и через кухонные помещения нападения не ожидали, поэтому Лущилин уверенно прорвался в собственно дворцовые постройки, но потом на его солдат навалились превосходящие силы турок. Положение стало тяжёлым.
Однако его атака отвлекла часть сил от других входов во дворец, а пушечная и ружейная стрельба показала, что здесь идёт бой. Командир полка, полковник Зедерхольм, сориентировался и атаковал дворец с северной стороны, да и мятежные горожане присоединялись к русским. Отчаянную роту выручил подход однополчан, однако почти сразу же бой превратился в какую-то безумную и беспорядочную свалку.
Македониди погиб, получив пулю в грудь. Спиридон снял с себя бронзовый горжет и повесил ему на шею, в знак того, что это русский солдат. Он успел привыкнуть к этому малознакомому человеку, который, отлично владея саблей и уверенно ориентируясь в огромных парках и павильонах дворца, много раз спасал жизни русских солдат и вёл их к заветной цели.