Дмитрий нервно сглотнул, закусил нижнюю губу и посмотрел в тёмный зев туннеля, озаряемый иногда срабатывающими на залетавший в них мусор «жарками».
- Ну что, убедились, что здесь, мягко скажем, не парк отдыха имени Кирова? А теперь идите за мной. Как я сказал — след в след! — Я достал из кармана бронежилета один болт, в левую руку взял детектор и двинулся вперёд.
Сложность состояла в том, что если случайно активировать болтом хотя бы одну аномалию, кроме «жарки» — уж не знаю почему, но она не включает рядом находящиеся аномалии, то пойдёт цепная реакция и нас одновременно и зажарит, и скрутит, и подтолкнёт. Здесь под туннелем воздух везде дрожит, рябит, закручивается, лежит много костей, так что выделить из всего этого кавардака отдельную аномалию — будет очень сложно. Придётся полагаться только на детектор и своё сталкерское чутьё. Оно, кстати, нередко мне помогало в подобных случаях. Я и через этот туннель ходил, да, только за полгода, что я в Зоне, всего два раза — первый с учителем, второй с месяц назад один. Даже и не помню, как прошёл, единственное помню, как потом обливался и когда к научникам пришёл, пришлось сушить одежду и снимать маленькое помещение на два часа — разнервничался, и нужно было срочно поспать, чтобы восстановить нервы и идти назад. Но шёл я тогда через Милитари, оно же Армейские склады. И сейчас бы с этими двумя можно было так же пойти, но на таком длинном пути поджидает гораздо больше опасностей, чем под этим «Лабиринтом Смерти».
Я обошёл первую бетонную колонну, служащую одной из опор для поддержания потолка туннеля. Посмотрел на детектор. Запомнив расположение аномалий на его экране, глянул вперёд. Так, вот передо мной воздух аж плавится, дышать трудно и лицо обжигает. «Жарка»! А вот справа в метре от неё вроде ничего не вижу, и детектор не показывает в том месте опасности. А слева от «жарки» «трамплин» маленький притаился. Это если верить детектору, а сам я ни черта в том месте не вижу, точнее этот «трамплин» не виден из-за того, что на метр вокруг «жарки» весь воздух дрожит, и пространство словно размыто.
Других путей нет, пойду направо!
Не переходя на другую полосу дороги, обошёл справа «жарку», проклиная её на всех языках, которые хорошо знал или более-менее хорошо знал — русский, английский, немецкий и немного французский. Лингвист, блин! Это меня родители отдали в первый класс в языковую школу, где я проучился до девятого и перешёл в другую. Помню, как путал из языков некоторые слова и фразы. Кстати, меня Лингвистом и назвали бы, если бы я кому-нибудь рассказал об этом. Но с наставником мы говорили только о Зоне. Как сказал Шерлок Холмс, «мне нужна только та информация, которая помогает мне работать, а остальная — излишняя». Или это как-то по-другому звучало, но общий смысл такой.
Обойдя «жарку», я встал в замешательстве, не зная, что мне делать, потому что детектор сообщал, что передо мной всё пространство так и пестрит аномалиями, а самому разобрать что-то в таком было сложно. «Спасибо» «жарке», псевдопёс её укуси, сука такая, так левое плечо обжигает. Гнида! Узнал бы я, кто Зону создал, пошёл бы и взорвал к чёртовой матери! И без разницы мне — люди это или инопланетяне её создали. Двадцать килограмм пластида в тротиловом эквиваленте никому на пользу явно не пойдут. Если это стопроцентный вариант, себя бы взорвал вместе с чёртовыми создателями Зоны! Зато она бы наверняка исчезла и многие бы мне спасибо сказали. Эх, злится муха на арбуз, что не лезет в брюхо! На кого я тявкаю…
Сзади Димон издал какой-то непонятный звук. Наполовину похоже на смешок, и наполовину на хрюканье.
Я повернулся к нему и недовольно спросил:
- Что такое?
Он поднял с землю взгляд на меня, затем посмотрел назад и вскрикнул:
- Снорки!..
Я велел ведомому присесть, чтобы я смог увидеть снорков, если они вообще есть — вдруг он издевается.
К огромному моему огорчению, турист был прав: из-за поворота с Янтаря выскочили два снорка. Они сели на дороге и завертели головами, прикрытыми от чьего-либо взора рваными советскими противогазами. Помню, видел фотографию, сделанную, по-моему, в детском саду в Припяти лет через десять-пятнадцать после аварии восемьдесят шестого. Так вот там были сотни, если не тысячи таких противогазов. У меня много раз возникало чувство, что все снорки выходцы из тех мест и противогазы, что на них сейчас болтаются, как раз из того детсада.
Снорки особенно в такое время — это очень и очень плохо! Для нас, разумеется. Хотя и им от этого плюсов нет. Если хотя бы один мутант попадёт хоть в одну аномалию (здесь аномалий пруд пруди, а снорк здоровый и если уж влетит, то сразу в три), то начнётся цепная реакция и нас здорово приготовит — сначала на куски разорвёт, а потом пожарит. Тьфу, о чём я!.. Так, они нас не видят, а если повезёт, увидят уже тогда, когда мы пройдём весь туннель. Ага! И ещё тысячу баксов на дорогу положат и отвалят! Вот с той же долей вероятности вариант с баксами мог осуществиться, как если бы мутанты нас не заметили. По-любому, как ни крути, надо идти вперёд!