Я снова глянул на экран детектора. О, слева есть совсем маленький, меньше метра, проход между «каруселью» и «воронкой». Эти аномалии, кстати, чаще всего и скрещиваются, потому что обладают похожими свойствами. Только бы они не схлопнулись как раз в тот момент, когда мы будем мимо них идти. Как мне казалось, в пространстве между «каруселью» и «воронкой» воздух и правда меньше рябит, чем вокруг. Всё равно ничего не теряю — кинул болт в «коридор», как ещё называют проход между двумя аномалиями.
Болт свободно пролетел в возможный «коридор» и упал на землю. Есть!
Я медленно двинулся к узкому проходу.
Теперь мне обжигало спину. Хорошо, бронежилет спасает, а то давно бы уже всё плечо сгорело….
Как отошёл от «жарки», дышать стало легче — конечно, воздух ведь она сжигает не хуже печки. Даже лучше, потому что температура в ней за тысячу градусов по Цельсию.
Проход между «каруселью» и «воронкой» был шириной всего сантиметров девяносто. Да, плоховато. Надо ещё учесть, что к каждой аномалии ближе, чем на двадцать сантиметров подходить нельзя — затянуть может.
Я скинул рюкзак, прицепил ПДА к запястью, в одну руку взял автомат, а в другую рюкзак, опустил руки вдоль туловища и вполоборота стал протискиваться в проход.
Когда я прошёл примерно половину длины «коридора», стал ощущать напряжение воздуха, буквально чувствовал, что обе аномалии на взводе и приблизься я к одной хотя бы на три-пять сантиметров, она неизбежно сработает, затем вторая, а потом пойдёт цепная реакция. Были инциденты, когда вот так вот один человек из-за своей неосторожности губил весь отряд. Но мне почему-то помирать не хотелось, да и ведомых гробить ни к чему.
Я ощущал напряжение, то, что связывало эти две аномалии, словно невидимые энергетические нити проходили через моё тело насквозь… Ощущение присутствия в организме чего-то инородного, незнакомого и враждебного…
- Кекль!!! — завизжала Татьяна. — Их ещё больше! Они сю…
Тьфу, дура! Я от страха чуть в аномалию не зашёл! Я был весь сосредоточен и сконцентрирован на том, чтобы пройти по «коридору», абстрагировался от внешнего мира, чтобы он мне не мешал. И тут на тебе! Это всё равно, что человек уже засыпает, а к нему подойти и заорать под ухом. Да при том некоторые аномалии срабатывают на громкие звуки…
- Закрой рот! — шёпотом перебил я её. — Никогда не орите в Зоне! — Каюсь, забыл предупредить, но всего не упомнишь, тем более в Зоне, чтобы выжить частенько приходится подстраиваться под обстоятельства и действовать нестандартно. Единственные три правила, которые никогда нельзя и не придётся нарушать — держать порядок строя в отряде, слушаться более опытного товарища и всегда держать оружие готовым к бою. — Что случилось-то?
- Мутанты бегут… скачут сюда, — ответил за девушку Дмитрий. — Их уже трое… четверо… пятеро… Они постоянно выскакивают из-за поворота.
Я слышал только его первую фразу, но и этого было достаточно, чтобы понять, что мы в полной жопе. Мозг начал лихорадочно искать пути выхода из сложившейся западни. И когда я вышел из «коридора», даже не успел порадоваться успешному проходу через него — нужно скорее выбираться отсюда, иначе снорки за нами бросятся и в аномалии запрыгнут, сами угробятся и нас заодно… Снорки, в отличие от слепышей или кабанов, не ощущают на своём пути аномалии. Может, и ощущают, но не понимают, что это. Подстрелить мутантов тоже не получится — попробуй попади со ста метров из «калаша» по хаотично движущейся мишени да при этом не разбуди пару десятков аномалий вокруг себя. Есть только один путь и шанс на спасение — двигаться вперёд!
Я глянул на экран детектора. На нём обозначались две аномалии: «электра» — слева от меня и «зыбь» — справа. Между ними был проход — по ширине около полутора метров и примерно так же по длине. По сравнению с предыдущим «коридором», этот — просто палуба океанского лайнера. Образно, конечно.
Я двинулся в проход, так же опустив руки, сжимающие оружие и рюкзак. Но вспомнил про своих ведомых. Оглянулся. В проход между «каруселью» и «воронкой» втискивалась Татьяна, держа в руках пистолет и рюкзак.