- Да-а, — удивлённо протянул я, — не знал, что сейчас в институтах дают диссертации на подобные темы.
- А я сам попросил, — гордо сказал Дмитрий.
- Ой, чего хорошего-то? Было б, чем гордиться. А то книжек начитался, в игру наигрался и решил съездить в Зону, напялить дешёвый защитный костюм, сфотографироваться на фоне убитого даже не тобой опасного и страшного мутанта, гордо поставив на него ногу и с трудом держа одной рукой АКМ, и показывать потом эту фотку одногруппникам. Чтобы перестали чморить и зауважали — сталкер, мол, гроза всей Зоны, твою мать! Идиоты! — Не знаю, что на меня нашло, просто стало противно от осознания, что какие-то… противные дядьки и тётки ради денег пишут книги, а вот такие олухи, начитавшись их, едут сюда — посмотреть, что тут да как, опять же похвастаться перед друзьями — и заканчивают земное существование в какой-нибудь «воронке». Или, что ещё обиднее, в пасти слепого пса.
Туристы испуганно взглянули на меня и отвели глаза, наверное, мысленно соглашаясь со мной.
Я почувствовал, что проголодался, посему заказал Бармену тарелку томатного супа, пару ломтиков хлеба и колбасы, сразу же оплатил обед и, вернувшись к столику туристов, принялся за еду.
- А что такое «хабар» и «выброс»? — деликатно спросила Татьяна, когда моя тарелка опустела.
И в последующие двадцать пять минут я много говорил — рассказывал про Зону. Что выброс — это очистка ноосферы — информационного поля Земли — от всех негативных мыслей людей. Что такое аномалии. Гипотезы относительно того, как образовалась Зона. В общем, много чего говорил.
Через двадцать пять минут с улицы послышались автоматные очереди, задорные крики и рёв мутантов — волна гона пошла мимо Бара, вот сталкеры сидят на стенах и палят в зверей.
Вскоре выстрелы стихли, и через пару минут в бар ввалился довольный Кир.
В зале сразу запахло порохом — неудивительно, приятель только что отстреливал мутантов, вот от его «Гадюки» и попахивает пороховой гарью. К слову, не понимаю, почему сталкер предпочёл это оружие старому, доброму, надёжному «Калашникову». Хоть HK MP5 (это его уже сталкеры «Гадюкой» назвали — то ли за качества стрельбы, то ли за внешнее сходство со змеёй) лучший в своём роде пистолет-пулемёт, однако пробивная способность пули у него поменьше, чем у того же «калаша». Единственные два плюса данного пистолета-пулемёта — патроны к нему относительно дешёвые и он компактный и лёгкий. Короче говоря, не понимаю, почему Кир выбрал именно это оружие — может, звук при стрельбе нравится, а может (хотя если бы было надёжное оружие в виде дубины, многие вольные ходоки его бы и взяли себе на вооружение), внешний вид нравится.
Подойдя ко мне, Кир хлопнул меня по плечу и весело сказал:
- Всё, я закончил, пошли!
- Это вы с нами пойдёте? — Очкарик пристально, оценивающе глядел на сталкера, словно на гордое звание второго сопровождающего были ещё претенденты.
- Точно! И, пожалуйста, более ничего у меня не спрашивай, иначе сразишь всех своим интеллектом. — Кир довольно заржал.
- Ввожу кое-какие коррективы в инструктаж по технике безопасности, — сказал я туристам, уже засобиравшимся уходить, — теперь у вас два проводника: я и Кир. Его попрошу называть именно так. — Я мельком глянул на сталкера, он был не против. — Но слушаться всё-таки вы должны ведущего, делать то, что он скажет. Вести отряд мы с Киром будем по очереди, не только я. Понятно?
Ответом мне послужили синхронные кивки головами.
- Ну, пошли, что ли? — Мы с Барменом обменялись прощальными взглядами, и я направился к выходу из бара. За мной топали Дмитрий с Татьяной, а за ними шагал Кир.
Глава 5
За блокпостом большой участок асфальтированной дороги был не серым, а розовым — от мутантской крови. Смешавшись с дождевой водой, кровь потёками растеклась по дороге, натекла в канавы, впитавшись в землю и напитывая воздух гнилостным запахом.
Ещё дальше была вырыта рытвина, куда «долговцы» сбрасывали трупы слепышей и псевдособак и засыпали их землёй — чтобы не смердели.
Справа от дороги росли мёртвые чёрные деревья, словно побывавшие в огне. На их ветвях болтался полуистлевший труп в кожаной куртке — именно здесь «долговцы» и вешают, как они выражаются, «на гнилом суку» всех пойманных мародёров и опустившихся до их уровня сталкеров.