И что все это значит?
Оладе похолодела и в ужасе покосилась на филида. Тот незаметно качнул головой, приказывая подчиниться и не показывать подданным истинные чувства.
Прокляли! Меня точно прокляли!
Зубы стучали, будто в лихорадке. На искусанных губах заалели капельки крови. Принцесса поспешила стереть следы слабости и паники. Кровавый росчерк, полыхнув, впитался в браслет Ома и чуть стер иллюзию.
— Именем Великого Ома благословляю вас, дети мои! — Прокашлявшись, заговорил служитель. Дрожащие руки, он спрятал в складках широкой накидки. — Огонь принял жертву! Он соединил навеки, и только смерть разлучит вас!
Привычная фраза резанула слух, точно дурное предзнаменование. Принцесса почувствовала, как накрывает вторая волна паники и безысходности.
Чего я боюсь? Ведь не убьет же он меня?
Завершая речь, храмовник привычно расшифровал знаки на татуировках супругов: благословение Ома не покинуло золотые стены древнего замка; новобрачные непременно будут счастливы; вскоре подданных ждет благая весть о желанном наследнике.
— Коэн и страна Огня надеются, что уже первая ночь окажется плодотворной!
С улыбкой закончил он, протянув супругам семейный оберег «вера, надежда, любовь».
Глаза жениха и невесты встретились. Меж ними проскочила искра, но то была искра не любви, а жгучей ненависти.
***
Вернувшись в замок, принцесса нехотя удалилась во внутренние покои готовиться к первой брачной ночи. В течение суток ни гости, ни родня не увидят молодоженов. Их закроют в пустующей башне, чтобы получше узнали друг друга, а так же постарались продолжить род великих Эль Дин.
Пока Оладе умывалась и переодевалась, шла длинными коридорами и поднималась по винтовой лестнице, молодой супруг ненадолго задержался на пиру, дабы принять поздравления высоких гостей и отпить ритуальную чашу вина, которую ему собственноручно поднесла молодая со-правительница.
То, что вино немного горчит, советник списал на клокочущую в горле ярость. Призывные улыбки Пармис он прозевал, зато приметил нахмуренные брови коэна.
Надо действовать крайне осторожно
***
Сидя в кресле у потухшего камина, Оладе зябко куталась в покрывало из тончайшего серикума. Одеяние было символично раскрашено в четыре цвета: черный цвет — север и Великий Пири, синий символизирует юг и Великого Ома, оранжевый — восток и Великую Танд, а белый — запад и Великую Вету. Девушка тревожно разглядывала абсолютно чистую кисть — Ома не благословил брак. Номинально супруги, а на самом деле чужие друг другу свалт-алфы.
И что теперь? Всю жизнь врать, изворачиваться? Перед глазами лишь мрак, будущее слишком туманно. Меня вновь загнали в угол.
Двери с шумом распахнулись, и в спальню стремительно вошел Шиам. Казалось, в его одеждах притаился ураган; молнии сияли в глазах, а кисти сжимались в кулаки.
Принцесса поежилась, глубже ныряя в кресло. Не такой ей виделась собственная свадьба и первое таинство любви.
Советник чертыхнулся, закрыл глаза в надежде усмирить ярость.
Бесполезно
Порывисто снял перчатки, расстегнул верхнюю пуговку на камзоле и знатно приложился к вину. Взгляд цепкий, оценивающий. Точно не к невесте за любовью, а к барыге на сомнительную сделку. Красивые черты исказились от злости и отвращения. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не сорваться. Оладе беспомощно оглянулась, она чувствовала себя точно в клетке с тираннозавром.
В чем же я повинна? Откуда столько ненависти?
— Зачем Вы здесь, если свадьба стала поперек горла? — Может и не стоило спрашивать прямо в лоб, но после всего пережитого принцесса была не в состоянии вести дипломатические войны. В воздухе ощутимо повеяло озоном.
— Того требуют традиции.
— Я устала и хочу спать. Возможно, нам стоит…
Слова принцессы советник оценил по-своему. Злость вскипела в жилах вперемежку с ядреным вином.
— У меня нет никакого желания касаться сорванного цветка. — Зарычал он, прерывая на полуслове. Оладе недоуменно захлопала глазами.