Надо признать, что царственный брат велел обустроить принцессу с наибольшим комфортом. Пуховая постель, пушистые шкуры на ледяных каменных плитах и изысканные предметы обихода чуть скрашивали ужас камеры-одиночки. Еда была вкусной и питательной — жертва не должна сбросить младенца раньше необходимого срока.
Судьба сводной сестры, младшей на добрых четырнадцать лет была давно решена. Так, по крайней мере, полагал владыка Земли. Едва дождавшись первого совершеннолетия и дозволения храмовников на брак, коэн приготовился с выгодой продать сестру. Потирая руки, строил планы по завоеванию земель. Благо слабый сосед был совсем близко. Немного хитрости и ума… Пути стихий неисповедимы. Вмешалась злодейка-судьба. Затюканная, задерганная братом девушка впервые полюбила и обрела зубки. За свое счастье Ааршэ готова была сражаться не на жизнь, а насмерть.
Принцесса составила план побега, нашла укрытие для себя, любимого и их еще неродившегося дитя. Дождались удобного момента: коэн часто путешествовал по стране Пепла в поисках древнего свитка «Открытия всех дверей» – одержимый властью Хад бредил мыслью войти в замок Аeternitas полноправным хозяином. Все было продумано до мелочей. Пусть жить пришлось бы намного скромнее, но на свободе, одной крепкой семьей… Увы, возлюбленный в плане принцессы оказался слабым звеном.
То ли любовь его была не такой пылкой, то ли страх затмил разум, но он пошел с повинной к повелителю пепла. Хад эл Норг всегда был быстр на расправу. Взмах короткого меча и алые, еще горячие капли оросили стены, попав на бледную щеку правителя, а обезглавленное, еще конвульсивно дергающееся тело, грузно упало к ногам.
— В «морильню» его. Нечего добру пропадать. У него хорошие корни, источник магии должен получиться сильным. — Только и сказал Хад, следуя в покои Ааршэ эл Норг.
После того, как принцесса перестала быть полезной, для коэна она перестала существовать. Негодяйку следовало предать остракизму. Наказание будет показательным, феерическим по своей изощренности. Пусть остальные прелюбодейки помнят и трясутся от страха. Однако филид тонко улыбнувшись, отговорил повелителя от прилюдной казни, лишенный даже тени милосердия и сострадания, он подсказал коэну свежую идею. Маг давно жаждал испробовать древнее заклятие, по силе равное самому повелителю стихии, а тут такой случай — Ааршэ эл Норг беременна.
Нерожденный младенец королевских кровей ценнейший подарок. Магия рирэш никогда не отличалась чистотой деяния, но даже самые отъявленные и жестокосердные старались не прибегать к самым черным ее уголкам. Одним из таких обрядов был обряд усиление магической мощи. В древние времена, когда дети Пири только-только стали разбираться в магических хитросплетениях, жаждущий всевластия коэн повелел вылить из меди гигантскую статую, полую внутри. На дне ее не угасал всепожирающий огонь. Говорят, его привезли из затерянной среди пустыни пещеры Стихии Огня. Только медь, заговоренная в храмах Земли и пепла, могла удержать жадные языки беспощадного пламени. И понеслось. «Колодец жертв» принимал в свои необъятные недра бесконечные жертвы: рабов, пленников, неверных жен. Особенно ценились дети. Чем младше, тем лучше. Иных вырезали из нутра матерей прямо на краю колодца и под одобрительные вопли фанатиков, сбрасывали внутрь.
Коэн улыбнулся своим мыслям. Наконец сфера станет послушной ему, обретя силу, он всенепременно поселиться в замке Вечности, и вот тогда стоит подумать о мировом господстве. Хилые коэны трех никчемных стран ему не ровня.
***
Сквозь пелену полусна, Ааршэ эл Норг услышала смутно знакомый голос. Женщина охнула, потерла ноющую поясницу и, держась за кованую спинку кровати, медленно села. Мерцающий свет свечей заставил глаза слезиться. Потерла ладошками виски. Пальцы вновь стали как сардельки. Но хуже тела болела душа: о своей разбитой жизни, о будущем, которое не наступит для ее малыша, о предательстве любимого и жестокосердии брата. Семь долгих месяцев одни и те же мысли, одна и та же боль.
— Госпожа, проснись! У нас мало времени!
Принцесса вздрогнула и пригляделась, за прутьями клетки стояла темная фигура, закутанная по самую макушку в длинный плащ.
— Кто ты? Что тебе надо от меня? — Голос от внезапно нахлынувшего страха, надломился.