Борис Богданович вздрогнул, потому что внезапно ощутил некое нехорошее предчувствие неотвратимым роком зависшее над его натерпевшейся за последнее время несчастной головой. Слишком уж многое было поставлено им на кон. Ведь если Воротилов вскоре не исчезнет из города, то его посадят, обнаружив в хрючевской милиции сенсационную бандероль, и тогда прощай сладкая мечта походить в городских авторитетах.
Судебный процесс, конечно, наделает много шума, но паники среди братвы не посеет. Да и за решеткой Сан Саныч Воротилов не становился менее опасным, с его-то связями и авторитетом он достанет Иуду Убийвовка даже из-под земли.
М-да, дилеммка.
Так что предчувствие чего-то нехорошего, что должно произойти в ближайшем будущем, оставалось…
ГЛАВА 10,
В КОТОРОЙ ПРОИСХОДИТ РАЗВЯЗКА, ХОТЯ АВТОР И НЕ УВЕРЕН, ЧТО ЭТО АБСОЛЮТНЫЙ КОНЕЦ
Очнулся профессор в странном просторном помещении с обгоревшими стенами, посередине которого на постаменте возвышалось дивное овальное устройство, принятое сперва Сумасбродовым, в силу своей близорукости, за гигантское яйцо тираннозавра.
Стоявший рядом с носилками Сан Саныч протянул всклокоченному ученому очки.
— О, премного благодарен, — сказал Сумасбродов, стараясь вспомнить, где это он вчера так наклюкался, но, нацепив очки на нос, тут же забыл обо всем на свете.
— Боже, — воскликнул он, — так ведь это же космический корабль.
— А то, — согласился Воротилов, весело переглянувшись со Степановским, — только он почему-то не фурычит. Посмотрели бы, в чем там дело, профессор…
— Конечно, конечно, — засуетился Сумасбродов, пытаясь встать с носилок.
Голова у ученого слегка подкруживалась.
“Все-таки не удержался, скотина, — мелькнула у него запоздалая мысль, — снова нажрался”.
Пришедшие на помощь профессору могучие братья Крючки подхватили старикашку под белы рученьки и бережно отнесли аки младенца к космическому кораблю.
— Опустите меня, — возмутился ученый, — я и сам могу ногами.
Став на ровную твердь, Сумасбродов несколько раз обошел НЛО кругом и, остановившись у приоткрытого люка, оглянулся.
— Войти уже пытались? — спросил он подошедшего Воротилова.
Сан Саныч отрицательно покачал головой:
— Заело, заразу, дальше не открывается.
Сумасбродов в ответ хитро усмехнулся и, нащупав на корпусе корабля углубление, нажал невидимую глазу кнопку.
Люк бесшумно ушел вовнутрь.
— А говорите, заедает, — рассмеялся ученый, — здесь подход с головой нужен, а не с пустым бочонком для модных причесок.
Авторитет тонкого сарказма профессора не понял и потому не обиделся.
— Ну-с, — Сумасбродов довольно потер маленькие ладошки, — посмотрим, что внутри.
А внутри, надо сказать, было на что посмотреть. Благодаря применению некой неизвестной земным ученым технологии, внутри НЛО казалось вдесятеро раз больше, чем снаружи.
— Это объясняется тем, — пояснял профессор влезшему в звездолет вслед за ним Воротилову, — что для подобного корабля многоразового использования требуется повышенная маневренность в любой инопланетной атмосфере. А чем меньше объем и масса звездолета, тем лучше его маневренность.
— В натуре, — согласился Сан Саныч, мало чего разобрав в заумном лепете яйцеголового.
По широкой лестнице они поднялись в кабину управления, где мигали разноцветными светодиодами какие-то непонятные пульты.
— Вы, наверное, обратили внимание на то, что везде внутри корабля горит свет, — не унимался профессор.
— Угу, — промычал авторитет, безумно водя глазами по сторонам.
— Так вот, его салон покрыт особой люминесцентной краской, реагирующей на присутствие в помещениях живых существ и таким образом заранее излучающей свет.
— Ага, — отозвался Сан Саныч, трогая какие-то яркие, парящие над полом шарики.
— Осторожно, — закричал профессор, и Воротилов испуганно отпрыгнул в сторону.
— А че такое, что, уже и посмотреть нельзя, — обиженно огрызнулся он.
— Это, м… м… устройство по управлению боевым комплексом звездолета.
— Ух ты, круто! — восхитился авторитет. — Может, пальнем пару раз, а, профессор?
— Нет, думаю, не стоит, — скептически отозвался ученый, — это оружие может использоваться только в безвоздушном пространстве, в абсолютном вакууме.
— И откуда вы все это знаете? — подозрительно прищурился Сан Саныч.
— Я анализирую, голубчик, — невозмутимо ответил профессор, пощипывая куцую айболитовскую бородку, — ум, знаете ли, великая сила.
— А… — кивнул Воротилов, — это бывает.
Сумасбродов обошел рубку корабля по периметру, осмотрел все приборы, понюхал какие-то провода, протер платочком матовые экраны мониторов.
— Ну, так че, профессор? — с нетерпением спросил его авторитет. — Эта штука может летать.
— А вы, собственно, куда-то собрались? — удивился ученый.
— Ну, это, — замялся Сан Саныч, — в общем-то да.
— Хм, что ж, посмотрим, — Сумасбродов снова вгляделся в мерцающие приборы, — мне будут нужны некоторые инструменты.
— Какие инструменты, профессор, только скажите, мы любые достанем.
— Ну любые не надо, а вот молоток, кусачки, отвертка и изолента очень даже бы мне пригодились, — перечислил ученый, яростно терзая бородку.
— Без проблем, — улыбнулся Сан Саныч, — сейчас устроим…
Немного раздосадованные Бисквит Иванович и Владимир Андреевич Толстолобов сидели в здании главного управления хрючевской милиции в громадном кабинете полковника и пили уже порядком осточертевший коньяк
А в минорном настроении они оба пребывали не зря, поскольку вот уже целые сутки агенты эмиссара и сотрудники хрючевской милиции не могли обнаружить канувших непонятно куда новых марсиан.
На чудо-прибор Бисквита Ивановича с шевелящимися усами надежды больше не было, поскольку вместо марсиан он пеленговал гоняющие с утра по городу мусоровозы. Непонятно, что там с ним произошло: либо батарейки сели, либо в земной атмосфере ему что-то не понравилось, и прибор начало глючить.
Короче, не важно.
Главное, что и так достаточно спонтанно развивающееся расследование окончательно зашло в тупик.
— Эх, Вовчик, — повесив голову, причитал слегка охмелевший Бисквит Иванович, — нам Землю спасать надо, а мы тут сидим, коньяк глушим.
— Ладно, Иванович, — отмахивался от него полковник, — не трави душу, и так у самого на сердце кошки скребут. Как я теперь перед глазами мэра предстану. Что ему скажу. Эх…
— Вот у нас случай в деревне был, — оживился Бисквит Иванович, — товарищ один на тещу бешеную кошку натравил, а та вместо тещи первого секретаря райкома покусала, который с комиссией в деревню приезжал. Столько шуму было! Кошку ту проклятую всем отделением милиции ловили, соседнюю танковую часть даже по тревоге подняли, ведь первого секретаря райкома укусила, не кого-нибудь. Представляешь, за бешеной кошкой по лесу на танках.
— Так, наверное, то давно было, до перестройки, — возразил Толстолобов.
— Конечно, — подтвердил Бисквит Иванович, — я еще тогда в деревне Кикиморовке жил, что на севере России.
В дверь кабинета осторожно постучали.
— Не понял, — удивился полковник, — а секретарша мне зачем? Ну войдите.
В помещение смущенно задвинулся капитан Синицын.
— Владимир Андреевич, извините, — прокашлявшись, начал он, — но там, в приемной, встречи с вами добивается какой-то… э… э…
— Ну, смелее, Федя, смелее, — не вытерпел полковник, — кто добивается?
— Какой-то чукча.
— Не врубился? — полковник недоуменно посмотрел на так же мало что разобравшего Бисквита Ивановича.
— Его Бельды зовут, — добавил Синицын, — он вроде по поводу этих новых марсиан.
— Новых марсиан? — переспросил полковник. — Да что ж ты тогда стоишь, а ну немедленно веди его сюда.
— Ни фига себе, — икнул Бисквит Иванович и, спохватившись, извинился, — простите…