Однако события развивались стремительно. Вскоре немец Руст посадил на Красной площади свой самолетик, преспокойно миновав все пояса противовоздушной обороны. Воспользовавшись этим неофициальным визитом, а может, и нарочно организовав его (как показали недавние расследования журналистов), Горбачев с маху разогнал военную верхушку, недовольную генсеком и справедливо усматривавшую в его дилетантском миротворчестве угрозу безопасности страны. Армия была парализована. И Дементьев, даже не поставив никого в известность, кроме надзиравшего за свободной прессой члена Политбюро Яковлева, запланировал повесть в очередной номер «Юности». Ему тут же позвонили из военной цензуры и предупредили: «Снимите «Сто дней…»! Мы все равно не пропустим!» «Вы бы лучше Руста не пропустили!» – ответил Дементьев. И я надолго стал врагом армии. До сих пор многие офицеры, заслышав мое имя, начинают играть желваками, хотя потом, выпив и разговорившись, обязательно сообщают, что все, мной описанное, еще цветочки, а мне следует знать и про ягодки, которые полными горстями они трескали в своей командирской жизни…
Однажды газета «Мир новостей» проводила какое-то мероприятие, и я оказался в президиуме рядом с маршалом Дмитрием Язовым, бывшим министром обороны. Мы разговорились о фронтовой поэзии, и он очень порадовался: есть, оказывается, и в молодом поколении люди, разделяющие его любовь к боевой музе. Мы наперебой читали друг другу наизусть – Майорова, Гудзенко, Луконина…
Начался фуршет, мы с бывшим министром не раз и не два чокнулись, продолжая цитировать «стихотворцев обоймы военной».
Язов подозвал кого-то из газетчиков, видимо, желая уточнить мое имя, но, услышав, что это «тот самый Поляков», помертвел лицом, а потом процедил сквозь зубы: «Из-за таких, как вы, развалился великий Советский Союз!» Кровь, основательно напоенная алкоголем, бросилась мне в голову: «А по-моему, СССР погиб из-за вас!» – «Что-о!» «Да, из-за вас! Я всего лишь рассказал правду о той армии, которой, кстати, командовали вы. Я выполнил свой профессиональный долг! А вы не выполнили?» «Почему это… не выполнил?» – грозно спросил он и отвел взгляд. «А потому что в августе 91-го вы должны были поднять армию и раздавить предателей, разрушителей страны – арестовать и Горбачева, и Ельцина. Обоих! Вы же фронтовик. Чего вы испугались? Тюрьмы? Вас все равно посадили. А так вы бы вошли в историю как спаситель СССР! Или хотя бы как маршал, пытавшийся спасти великую державу!» «Пролилась бы кровь…» – глухо возразил Язов. «Она все равно пролилась в 93-м, потом в Чечне…» «А вы бы смогли дать приказ стрелять на поражение в сограждан?» – спросил он. «Ради сохранения страны? Без колебания!» – ответил я с решимостью человека, привыкшего смело работать со словом. Язов посмотрел на меня с тоскливым недоверием и уехал. Видимо, я коснулся незаживающей раны его сердца. Наверное, не первый год бессонными старческими ночами он перебирал в памяти события того гибельного лета и мучился выбором, который мог изменить ход истории. Но не изменил…
Кстати, тех, кого обидела моя повесть, я понимаю. Говорящих правду не любят. Лгущих презирают. Выбор невелик… Драма в том, что наша писательская честность была востребована ходом истории не для созидания, а для разрушения – армии в том числе. Почему? И могло ли быть иначе? Не знаю… Увы, снежная лавина иной раз сходит из-за неосторожно громкого слова альпиниста, и от этого не перестает быть природным катаклизмом, в сущности, от человека не зависящим. За мной закрепилась репутация «антиармейского» писателя. Где-то году в девяностом мне вдруг позвонил председатель Оборонного Комитета тогдашнего Верховного Совета СССР и сказал, что есть мнение назначить меня главным редактором газеты «Красная звезда». «Ждем вас с программой реформ завтра!» Я насторожился: накануне мы выпивали в веселой компании, и мне подумалось, что вчерашние собутыльники, продолжая веселье, решили подшутить. Да и голос показался знакомым, напоминал писателя Александра Сегеня – большого любителя телефонных розыгрышей и, как потом оказалось, весьма ненадежного товарища.
– Это же генеральская должность, а я всего-навсего рядовой запаса… – пытался отшутиться я.
– О звании не беспокойтесь. Генерала не обещаем, но полковника гарантируем! Вы нам нужны, чтобы разогнать этих ретроградов. Мы знаем, как вы относитесь к армии…