Из книги «Личный опыт»
(1987)
Понимаете, люди!
Я, наверное, в чем-то, как в юные годы, беспечен.И пока еще, к счастью, тяжелых не ведал потерь,Но совсем незаметно я стал понимать, что не вечен.И скажу даже больше: я в этом уверен теперь!Присмотритесь: все меньше на солнечных улицах в маеВетеранов войны… Поглядите: от года теснейГородские кладбища… Я это теперь понимаюНе умом изощренным, но грешною плотью своей.В глупой юности веришь, что высшею метой отмечен:Философствуешь, плачешь, надеешься… Ну а сейчасЯ спокоен и тверд. Потому что, как все мы, не вечен…Понимаете, люди, как общего много у нас!
Казак
Ведущая даст ему слово,Он встанет, посмотрит на зал,Немного помнется и сноваРасскажет, как белых рубал,Как мог он с единого махаВрага развалить до седла.В душе его не было страха —В руке его сила была!Расскажет: был план генеральскийС рабочих спустить восемь шкур,Но Блюхер из ВерхнеуральскаУвел их в советский Кунгур…Все было: потери, утраты —Народ о них песни сложил…Но дед не расскажет про брата,А Дмитрий у белых служил.Вот как их судьба разделилаИ вдруг под Уфою свела…И смог он — была еще сила! —Врага развалить до седла…
Часовня
Часовня на окраине села…Никак не может позабыть о старом:Когда вершились новые дела,Ее с размаху сделали амбаром.Она перетерпела этот срам,Его сквозняк повыдул понемногу.Который год часовня ищет Бога,Привычного к дощатым закромам…
Годовые кольца
Теплолюбивые растенья,Привыкшие к погожим дням, —Малейшее сгущенье тениМерещится бедою нам,А были пращуры покрепче!Найдешь по кольцам годовым,Когда слова гортанной речиГнал над полями горький дым.А ведь еще страшнее было,Когда, размашисто-легка,Под корень пращуров рубилаСамодержавная рука!Кровь и страдания без меры,Ложь и безверие в груди —Такие селекционеры,Что заступи и отведи!
Монолог расстрелянного за невыполнение приказа
В. Цыбину
Я был расстрелян в сорок первом.«Невыполнение приказаВ смертельный для Отчизны час».Ударил залп. Я умер сразу,Но был неправильным приказ!И тот комбат, его отдавший,В штрафбате воевал потом,Но выжил, вытерпел и дажеЕще командовал полком.Тут справедливости не требуй:Война не время рассуждать.Не выполнить приказ нелепыйСтрашнее, чем его отдать.…Но стоя у стены сарая,Куда карать нас привели,Я крепко знал, что умираю,Как честный сын своей земли…
Кино
По телевизору война.Какой-то фильм, почти что новый.Рассвет. Безмолвие. Весна.Но дрогнул ствол многодюймовый,И фронт ожил, и враг попер,Обрушилась артподготовка…Но узнаваемый актерУже приподнялся неловко.Вот он, бесстрашием гоним,Взлетел на бруствер — и по знакуМассовка двинулась за нимВ несокрушимую атаку!И вдруг, разрывом опален,Споткнулся и упал в сторонку…Но однорукий почтальонНадежно спрятал похоронку…И он воскрес! Сквозь забытье,Сквозь кровь на той траве весеннейУсталые глаза ееПоказывали путь к спасенью.Потом — завшивленный баракИ шепот о побеге скором —Недолго поглумился врагНад узнаваемым актером!Вот общий план: дорога, даль…Обратный путь, какой он длинный!Луч солнца высветил медаль,Медаль «За взятие Берлина»…А мой сосед вздохнул опять:– Ведь это ж надо так завраться!А впрочем… Правду рассказать —Недолго сердцу разорваться…