Но сила явится в руке —Заговоришь с векамиНа самом древнем языке«Тычками» и «ложками».
То куртку дождь протрет до дыр.То солнышко ошпарит.И скажет местный бригадир:– Ну и дает, очкарик!
Проходит срок. Приходит часПрощания тяжелый.Мычаньем провожают насКоровы-новоселы…
Осень на Карельском перешейке
Ветер хватает горящие листьяИ с шипением гасит в лужах.Он от плевел небо очистил.Ветер кружит.Хвойным запахом неистребимымОбернувшись, как целлофаном,Пожелтевшие щеки рябиныДо багрянца зацеловал он.
* * *
Так не о себе, а о небе.
О нем, как о хлебе своем.
В твоем окне – одно лишь только небоТам, на твоем десятом этаже.Ты ешь небесный хлеб. А я такого хлебаЕще не ел и не поем уже.
Жить у небес – тут дело не в привычке.Ты смел и нервы у тебя крепки.Ведь сверху люди – чиркнутые спички.Троллейбусы, как будто коробки.
А я на первом. И с балкона можноПолить на клумбе чахлые цветы,Футбол вчерашний обсудить с прохожим.Да и боюсь я этой высоты…
Лосиноостровские дачи
Обрывок дачной улочкиС верандами, балконами,А где же крендель булочной?Романы с моционами?Пыль по дороге катится.Коляска там проехала.Мне это место кажетсяСтраничкою из Чехова.А где же тут насельники?Мечтатели и пьяницы,Витии да бездельники?Вдруг кто-нибудь появится!Да и куда деваться им?Темно. Дома прозрачные.На этаже двенадцатомМерцают страсти дачные…
Звезда пленительного счастья
Кругом валялся мусор всякийОт амуниции солдат.И подавляющий ИсакийВ день подавленья был зачат.Все тот же всадник, сфинксы те же,Трон, содрогнувшись, устоял.Рассвирепевший самодержецПо батюшке злодеев звал.Потом в каком-нибудь централе,На супостатов осердясь,Уже по матушке их звали.Был князь, да нынче снова – в грязь.Шли в глубину огромной, мглистой,Не осчастливленной земли.И, затмевая декабристов,За ними следом жены шли…
Старые трамваи
Не верьте московским трамваям!Заняв поудобней места,Мы как-то совсем забываем,Что это не поезда.
Трамвай, умудренный летами,Несется, гремя и стуча,И рельсы назад улетают,Как ленты из губ циркача.
Иным повинуясь законам,За пыльным окошком отстав,Мелькнули полузнакомоЗнакомые с детства места.
Трамвай убегает за город,Понятное скрылось вдали.И хочется всякий пригорокПринять за округлость земли.
Какие-то дивные веси.Все ново – деревья, трава…На Беринговом проездеВдруг вспомнишь, что это – трамвай.
Легенда
Жил в давние годы скупой —И был он за жадность наказан:Все золотом делалось сразу,Лишь он прикоснется рукой.И фрукты, и хлеб, и виноСъедала червонная плесень,Лилась соловьиная песнь,Отборным звенящим зерном.Он женской касался груди,Но даже любовь стала пыткой:Не счастье, а холодность слиткаВ объятьях своих находил.И так, не поняв ничего,Угас он в тоске по живому.Скиталась по мертвому домуЛишь тень золотая его.Метафоры блеск золотой,На солнце тускнеющий сразу…Поэт, ты подчас, как скупой,Что был за порок свой наказан.
Из цикла «Живопись»
Борис-Мусатов. Водоем
Две девушки у кромки водоема.Не лес, не небо отразились в нем.Природа, пошатнувшись от надлома,Упала в тот бездонный водоем.
Мир сущий под водою, словно Китеж.Не отраженье, а шумливый град.Но краше, чем другие, во сто кратХудожник шепчет: «Киньтесь в воду, Киньтесь!»
Пройдите по церквам и площадям,В садах обильных наберите вишен.Там под водой набата звук не слышен.Там пощадят, а здесь не пощадят.
Мир видеть в отражении воды,И этим жить… Какое небреженье!В беде – лишь отражение беды.В искусстве – отраженье отраженья…
* * *
Как леденящей твердости стеклаКоснуться лбом сереющего утра,Увидеть все, что вьюга намела,Промерзнуть на ветру в пальтишке утлом.Устало щурить сонные глаза,Приветствовать медлительность трамвая,Ловить в себе чужие голоса,Как драгоценность, ночь перебирая.И вздрогнуть, заскользив ногой по льду,И замереть, как вкопанный, на месте,И стоя у прохожих на виду,Увидеть сон, где снова с нею вместе…