Ранние стихи
(1974–1980)
Февраль
В Москве февраль, но снова тает,Чтобы опять застыть к ночи.Капель ядреная, литая,О тротуар весь день стучит.Снег цвета довоенных фотоЛежит, подошвами примят.Ворчанье шин. На поворотахТрамваи старчески гремят.Сугробы сгорбились вдоль улиц.Из них, журча, бежит ручей.Сорвавшись, молнии сосулекПугают звоном москвичей.
* * *
По наследству об ушедших судим.Для чего потрачены года?Что имел и что оставил людям.Вот и все… Но если б иногда…(Нет, я не прошу об воскрешенье!)Возвращаться к делу своему.Так отец приходит в воскресеньеК сыну, что живет в чужом дому…
* * *
Небытие… Как выглядит оно?Я думаю о смерти по ночам.Там, как сейчас, наверное, темно,И так же, как теперь, часы стучат,И тело полусном истомлено,И мысли проплывают в тишине…Я засыпаю. Смерть ужасна, ноТо, что потом, почти не страшно мне…
* * *
Я в лес вхожу, как в тайную страну,Перешагнув крутых корней пороги.Шумит листва, пни помнят старину,Росистою травою вяжет ноги.Седых стволов качающийся скрип,Органную напоминает мессу.И если я найду волшебный гриб,То вызову зеленых духов леса!
* * *
Метро к ночи похоже на Помпеи:Все в умерших шагах погребено,Как в сером пепле. Звуки все слабее.Здесь неба нет. Немыслимо оно.Мозаика легла, как тень, на стены…Здесь кто-то жил когда-то, но ушел…И щеткой, похожей на антенну,Уборщица метет античный пол…
Черная речка
На Черной речке белый снег.
1
Вот здесь. У этой речки. На дуэлиОн ранен был. На Черной речке. ЗдесьБарьерами чернели две шинели.И снег на землю оседал, как взвесь.А там – курки решительно взводились,Тропинкою, протоптанной в снегу,Жить рядом не хотевшие – сходились,Чтоб верной пулей удружить врагу.И в правоту свою глухая вераСковала насмерть каждую из душ.И первым был у черного барьераОт ревности осатаневший муж.Но увидав, как зазияло дуло,Нацелившись безжалостным зрачком,Повеса больше ни о чем не думал…Снег рухнул с веток — муж упал ничком.Потом приподнялся, сжимая рану,И целился, казалось, целый век.Горд выстрелом, как «Сценой у фонтана»,Не понимая горького обмана,Он крикнул «браво» и упал на снег.Но был его свинец неверно пущен.Бард шел убить, но волею небесСмертельно ранен Александр Пушкин.И еле поцарапан Жорж Дантес.Великий нежилец на белом свете,Тобой играл неумолимый рок:Поэт лежит в Дантесовой карете.И мчит убийцу пушкинский возок…
2
Поэт прощается, прощает, примирившись,Уносит силы почерневший день,А на Фонтанке, у дверей столпившись,Не верят люди в черный бюллетень.Рыдает Гончарова в черном платье.Жуковский шепчет: «Ах, не уберег!»Разящим словом Лермонтов отплатитТем, кто взводил и нажимал курок.Кому же мстить? Кавалергардской страсти?Тем, кто интригу закрутил хитро?Мстить черной зависти, а может, черной власти?Но вот уже открыты двери настежь:Из рук упало вещее перо.
3
Царь приказал. Монарх покоя хочет.Не волновались горожане чтоб,В кибитке при жандарме черной ночью.Был увезен из Петербурга гроб.Вдова на память вещи мужа дарит,Плывет над снегом поминальный звон.Убийца по приказу государяНавеки из России удален.О нет, он от раскаянья не спятит,Разбогатеет и окончит дниЧерез полвека – в девяносто пятомВ кругу на совесть плачущей родни.
4
А чернота? Ее всегда хватало.Ведь для нее достаточно свинца.И много очень мягкого металлаПрошло сквозь очень твердые сердца.Со временем обиды побледнели,Но давней черной памяти вернаТа речка, у которой на дуэли…Но и она не потому черна…