Идея застрять вдали от родной Иокасты мне совсем не нравилась, и я почти жалела о том, что пришлось просить поддержки у Земли. По прошествии года останутся долги за разрушения в «Сигме». Лорна пыталась отклонить несправедливые обвинения, но «долг» могут «простить», только если я вступлю в Земной Флот или армию иного космического объекта, принадлежащего Земле.
Целый год! Прозябать здесь, пока где-то вдалеке вращается моя станция. Иокаста получила долгожданный нейтралитет. Во многом это произошло благодаря активным действиям неугомонного Дэна Флориды, который максимально осветил в космической прессе историю с «Провидцем», раскритиковал Конфедерацию за вмешательство в управление нейтральной территорией и инвиди – за несанкционированное тайное вмешательство в прошлое Земли. Вопреки слухам со стороны Конфедерации обвинений в адрес Флориды за столь острую критику не последовало. Как и предполагалось ранее, никто из «Четырех Миров» не поддержал нас, однако Абеляр и Иокаста все же добились своей цели.
Саркадия, представительница Земли, проголосовала в нашу пользу, однако впоследствии за столь «необдуманный поступок» ее сняли с поста. В числе тех, кто поддержал прошение о нейтралитете, оказались диры, ахелианцы хдиги, теллы, неронцы и, к всеобщему удивлению, – леовины. Против выступили «Четверо», стэгги, чехгиры – отдаленные родственники кчеров – и все колонии бендарлов.
Инвиди отрицали все обвинения в свой адрес и настаивали на том, что Эн Серат действовал самостоятельно, не советуясь со своими сородичами; а также утверждали, что «Калипсо» перемещалась в гиперпространстве через центральную сеть. Гравитационные неполадки, которые нам удалось наблюдать при дестабилизации входа в туннель, Сильнейшие назвали «неудачным результатом опасного эксперимента». Предположение о том, что существует иная, «тайная» система туннелей, было, по словам инвиди, смешным. «Четыре Мира» заявили, что подобное невозможно не только на практике, но даже в теории.
И все же меня не переставал мучить вопрос: как нам с Мердоком удалось попасть в прошлое? Весьма любопытно… Доказательств у нас не осталось: все данные «Калипсо-2» потеряны безвозвратно, а медицинские результаты обследований, проведенных Элеонор, могли истолковать самыми разными способами. Мы решили не устраивать споров ради Иокасты и карьеры Мердока. Надо позабыть о прошлом, у нас и в настоящем немало проблем! Веннер со своими кораблями все еще находится в системе Абеляра. Конфедерация не нашла их и пришла в ярость от похищения «Мстителя». Инвиди потребовали введения еще более строгого наказания для всех, кто поддерживает Новый Совет. Террористы мало выиграли от помощи Серату, к тому же потеряли огромное количество кчинов – своего нового мощного оружия. Все надеялись, что теперь враги Конфедерации серьезно подумают, прежде чем решат возродить новую партию «мечей».
Временное правительство Иокасты, созданное из постоянных жителей, состоявших в Комитете станции, старом правительстве и некоторых представителей Земли, должно в скором времени принять совместно с Конфедерацией особое соглашение о защите космических рас. Когда я последний раз разговаривала с Вичем, он активно поддерживал эту идею и считал, что, получив отпор от кчинов, Конфедерация потеряла свое прежнее могущество. Теперь «Четыре Мира» хотят восстановить свой престиж, поэтому намерены поддерживать со станцией дружественные отношения.
– А как насчет Нового Совета? – спросила я. – Им ты тоже позволишь беспрепятственно прибывать на станцию, когда захочется?
Антенны Вича шелохнулись, но он явно не понял моей шутки.
– Мы рассмотрим любую просьбу при соблюдении необходимых процедур.
Я подумала, что вряд ли идею так же демократично воспримет Руперт Стоун. Однако, к всеобщему удивлению, Стоун разделил с Вичем обязанности главы станции и единоличных решений принимать не мог.
– Непозволительно оставлять дела на станции в таком беспорядке! – сказал он.
– А Вича устраивает такое положение вещей, – заметила я, – к тому же он знает станцию до мелочей и отлично во всем разбирается!
– Это мы еще посмотрим! – сморщившись от недовольства, парировал Стоун.
Перед отъездом довелось также поговорить с одним давним жителем станции. Эн Барик вернулся на Иокасту и захотел увидеть меня. Ему все же удалось бежать в гиперпространство, прежде чем кчины окончательно захватили корабль бендарлов. Никто не проявил особой радости от возвращения бывшего наблюдателя: он всегда бросал нас в самые ответственные моменты. И с кчинами, и с Сератом пришлось справляться самим. Такое поведение Барика убедило меня в том, что, несмотря на все недостатки Серата, у того по крайней мере имелись индивидуальность и независимость.
Я нехотя согласилась поговорить с Бариком, и мы встретились в обсерватории на третьем уровне центральной части станции. Прежде всего я поинтересовалась, сохранились ли исследования Серата и какова их дальнейшая судьба.
– Утеряны, – коротко ответил инвиди.
Эта новость меня не порадовала, но если секретами Серата не могли воспользоваться мы, то хорошо, что и инвиди ими не владели.
– Некоторые из сородичей хотели бы завладеть работой Серата, но это невозможно. Твое поведение было правильным.
– Я отнюдь не в восторге от того, что помогла вам. Вы-то сами нам никогда не помогаете! Наверное, такое поведение – обдуманная тактика?
– Инвиди не все одинаковы.
– Не надо только говорить чепуху. Вы ведь знали о планах Серата?!
Мы все еще продолжали расчищать «Сигму-41» от обломков, и в тот день я была усталой и нервной.
– Все видят только идеал.
– Вы имеете в виду, что не знали о его планах?
Барик молчал.
Ноги ныли от усталости, и я бессильно опустилась на стоявший рядом стул. Кругом валялись бумаги. Гравитация после взрыва нарушилась, и теперь кругом царил полный беспорядок.
– Все движется, и Серат тоже движется. Отчасти он прав, и некоторые инвиди помогали ему.
– Помогали изменить прошлое Земли?
Эн Барик молчал, очевидно, не зная, что ответить.
– Инвиди ничего не меняли. Ваша история – это ваша история. Историю можно менять только в момент, когда она происходит.
Конечно, он прав. И представить трудно, что случилось бы с нашей планетой, если бы в свое время не прибыли инвиди! Да, историю можно менять, только когда она еще не стала историей!..
– Серат завидует вам. Всему вашему биологическому виду, – сказал Барик.
От удивления я вытаращила глаза. Зависть? Единственный, кто хоть в малейшей степени проявлял свои желания, был Серат. Насколько мы знали, остальные инвиди молчаливы и бесстрастны, как буддисты.
– Но почему?
– Вы чувствуете то, что называете словом «сейчас».
– А ваш народ видит будущее, видит дальше, чем можем видеть мы и все остальные расы. Не успеем мы о чем-то подумать, как этот момент уже в прошлом. А инвиди способны пережить следующий миг до того, как он наступит.
– В миг случается все.
Я едва не выругалась. Усталость наваливалась все сильнее; разгадывать головоломки Барика я просто не в силах.
– Не понимаю, что ты говоришь. Давай изложу тебе свою теорию, а ты просто скажешь: «права» либо «не права».
Он помедлил, затем ответил:
– Хорошо.
– Существовала пара туннелей в гиперпространстве. Один из них находился в координатах, близких к Земле и Солнечной системе, другой – рядом с Иокастой, – начала я. – Длина второго туннеля составляла девяносто девять земных лет. Эн Серат отправил «Калипсо» через этот туннель в 2027-м, и корабль должен был прибыть в 2126 году, но судно не прибыло в 2126 год, потому что корабли торов блокировали Иокасту в начале 2122-го. Как открылось позднее, никогда не существовало двух туннелей длиной в девяносто пять лет, они просто такими казались.
Я сделала паузу и пристально посмотрела на Барика, зная, что во время разговора он мог и заснуть.