Перед дверью магазина остановилось велотакси. Из него выбралась долговязая дама, наряженная в платье, которое было ей к лицу; шляпка с перьями венчала платиновые кудри. Она устремилась к магазину. Александр последовал за этой особой. Тотчас же к нему подошла молодая продавщица.
— Чем я могу вам помочь, месье? — вежливо поинтересовалась она.
— Я хотел бы видеть мадемуазель Камиллу Фонтеруа.
— Конечно, месье. Как о вас доложить?
— Александр Манокис. Мы знакомы с мадемуазель Камиллой.
— Будьте так любезны, подождите минутку, месье.
Продолжая улыбаться, девушка удалилась.
Александр подумал, что сегодня ему везет. Почему он решил спросить именно Камиллу? Быть может, к этому его подтолкнуло смутное воспоминание о чересчур серьезном для своего возраста ребенке, о девочке-подростке, которая со знанием дела восхищалась его дизайнерскими творениями? Валентина казалась ему недоступной, Андре Фонтеруа он почти не знал, оставалась лишь юная Камилла.
Сначала Александр ее не узнал. Решительным шагом девушка подошла к нежданному гостю. На ней было темно-синее летнее платье с воротником и короткими рукавами, окаймленными пронзительно-белым пике. Она оказалась высокой, худенькой, но ее коса прилежной школьницы и округлые щеки еще напоминали о недавнем отрочестве. Не изменился и ее прямой, ясный взгляд. В нем по-прежнему светился пытливый ум и плескалось странное одиночество.
— Месье Манокис? Я счастлива вновь видеть вас. Как поживаете?
— Мадемуазель Камилла, — начал мужчина и запнулся. — Я сожалею, что мне пришлось вас побеспокоить.
— Ничего страшного. Но давайте поднимемся на второй этаж. Там спокойнее.
Девушка подхватила Александра под руку и повлекла его к лестнице.
В маленькой полупустой комнатке на втором этаже Камилла предложила гостю что-нибудь выпить. Он охотно согласился на стакан воды и уселся на стул, в то время как Камилла, отодвинув в сторону коробки, наполненные булавками, катушками ниток, кусками шелковой тесьмы, споротой со старых пальто, взгромоздилась на стол.
— Я полагаю, что мы с вами родственные души, — пошутила она, проследив за взглядом Александра. — Вы, наверное, тоже используете для работы все, что под руку подвернется, даже аксессуары времен наших бабушек.
— К несчастью, в наши дни всем приходится это делать. Я не хочу ходить вокруг да около, мадемуазель, — добавил мужчина, понижая голос. — Я намеревался обратиться с просьбой к вашей матери, но я не осмелился беспокоить ее.
— Моей матери нет в Париже. Она живет в Бургундии, в свободной зоне.
Александр с облегчением улыбнулся.
— Значит, я не ошибся, предполагая, что ваш загородный дом находится именно на той стороне. Дело в том… как бы вам объяснить? Одна из моих работниц хотела бы переправить своего младшего брата в свободную зону. Вся проблема заключается в том, что ему негде остановиться. Мой вопрос может показаться вам шокирующим, но не могла бы ваша мать…
Камилла скрестила руки на груди, нахмурила брови.
— Я надеюсь, что вам удастся осуществить задуманное, месье, — очень сухо произнесла девушка.
Александр вскочил, краска залила его лицо.
— Простите меня, мадемуазель. Я никоим образом не хотел вас огорчить. Если вы позволите, я уйду…
— Сядьте, — приказала Камилла.
Она встала, чтобы закрыть дверь, и осталась стоять, прислонившись к ней спиной, как бы собираясь с силами. У Александра возникло чувство, что он уже видел эту позу, пожалуй, именно так повела себя когда-то ее мать. И то же самое выражение лица, одновременно озабоченное и раздраженное, было у Валентины, когда он пришел к ней на авеню Мессии и женщина сообщила ему, своему любовнику, что между ними все кончено.
— Мы едва знакомы, месье. Что может стать подтверждением ваших добрых намерений?
«Ничего, — подумал Александр. — И даже то, что я безумно любил вашу мать, а также то, что я, скорее всего, являюсь отцом вашего брата Максанса…»
— Увы, ничего, мадемуазель. — Манокис бессильно развел руками. — Я могу быть доносчиком, одним из провокаторов гестапо. У меня нет никаких доказательств моей непричастности к гнусностям, творимых немцами. Самое лучшее, что я могу сделать, — это уйти.
Камилла продолжала стоять молча, склонив голову к плечу Затем она, как показалось Манокису, решила, что он заслуживает ее доверия.