— И вот ты возомнила себя высшим судией, истиной в последней инстанции, — с иронией заметил Сергей. — Я думал, что ты более милосердна, Камилла. Возможно, мой отец и виноват, но он больше виноват передо мной, и ничто не дает тебе права обвинять его. Сама судьба распорядилась так, что он приехал в Сибирь, встретил мою мать. Там он создал семью, похоронил ребенка… Он просто построил совершенно новую жизнь, вот и все.
Камилла раздраженно всплеснула руками.
— Жизнью не управляет слепой рок, Сергей. Вы, русские, все поголовно фаталисты, вы всегда верите в то, что кирпич сваливается на голову не просто так. Не существует всевидящего Бога, который назначает каждому человеку свою особенную судьбу, отмеряя определенное количество добра и зла! Каждый из нас — творец своего счастья. Мы можем стать тем, кем захотим. Твой отец сделал свой выбор, находясь в здравом уме. А значит, я имею право его обвинять.
— Возможно, мы и фаталисты, но мы не наделены невероятным высокомерием уроженцев Запада! Послушать тебя, так весь мир должен маршировать в ногу, выпятив грудь, целиком и полностью убежденный в своей правоте и верности выбранного направления. И пусть побережется каждый, кто станет у них на пути! Почему ты не оставляешь места для сомнений, Камилла? Места для страдания? И чего ты боишься, ведь это страх делает тебя столь жестокой? — уже тише спросил Сергей.
Камилла почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Сергей сказал правду, ту горькую правду, которую она старалась не замечать. Да, она боялась… Она боялась, что Леон Фонтеруа внезапно покинет свою тайгу и появится, как джинн из бутылки, столь же неумолимый, как снег, идущий этой ночью. Он появится и потребует свою долю Дома Фонтеруа, законную долю, потому что он — прямой наследник их общих предков.
Быть может, он потребует ее не для себя, а для своего сына.
Молодая женщина попятилась. Но ведь этот разгневанный мужчина, по характеру замкнутый, он ведь любит ее, не правда ли? Почему он вдруг показался ей опасным?
Злясь на себя из-за своей растерянности, Камилла подумала о том, что смерть отца все еще причиняет ей сильную боль и что она не простит дядю, который «сложил оружие» и бросил брата. Молодой женщине нужен был виновник всех ее несчастий, и Леон Фонтеруа идеально подходил на эту роль.
— И что теперь собирается делать твой отец, теперь, после того как он открыл ларец Пандоры? — Камилла усмехнулась, стараясь не показать, какой хаос у нее в голове.
Сергей казался удивленным.
— Ничего. А что он, по-твоему, должен делать?
Француженка горько усмехнулась.
— Как ты наивен! Неужели ты веришь, что он не лелеет надежду получить хоть что-нибудь? Он сделал первый шаг. Я тебя уверяю, что через некоторое время он выползет из своего убежища и заявит право на наследство. Но ему еще придется за него побороться, да и тебе тоже! Я так просто не сдамся!
Постепенно изумление на лице Сергея сменяла сильная неприязнь. И Камилла с ужасом поняла, что ошиблась, что подобная идея никогда не приходила в голову Сергея. Молодая женщина осознала, что зашла слишком далеко.
Ее виски будто тиски сжали. Она задыхалась в этой жаркой комнате с двойными окнами. Она готова была все отдать, лишь бы открыть форточку, эту маленькую спасительную отдушину, чтобы позволить проникнуть в гостиную свежему воздуху.
Ослепленный гневом и разочарованием, которые породила в его душе странная реакция Камиллы, Сергей не мог двинуться с места. Этот разговор он сотни раз прокручивал в своей голове. Он боялся того, что Камилла будет шокирована, узнав, что они принадлежат к одной семье, опасался слишком бурных эмоций, слез, он даже надеялся на то, что она обрадуется. После того как сибиряк привык к новым знаниям, он хотел поближе познакомиться с теми людьми, о которых она ему столько рассказывала, с людьми, которые были и его родственниками. Валентина и Максанс… Его тетка и двоюродный брат… Но Сергей даже представить себе не мог, что его любимая поведет себя столь агрессивно, как будто он намеревается что-то украсть у нее.
Он чувствовал себя преданным, преданным женщиной, которую так сильно любил, но, как оказалось, так мало знал.
— Я думаю, нам больше не о чем говорить. Я провожу тебя до гостиницы, — сказал Сергей бесцветным голосом и повернулся спиной к собеседнице.
Когда Сергей вышел в прихожую за пальто, Камилла почувствовала, как дрожат ее руки. Она хотела попросить у него прощения, но, взглянув на лицо Сергея, прочитала на нем такой гнев и отвращение, что слова застряли в горле молодой женщины.