Однажды в сопровождении своих друзей Иван отправился в ближайшую деревню, находящуюся в четырех днях пути от их хутора, чтобы сделать необходимые покупки. На площади у церкви они столкнулись с народным комиссаром, посланником нового большевистского правительства.
Мужчина в круглых очках и рваной гимнастерке уже видеть не мог облака мошкары и проклинаемых им невежественных крестьян. Плюс ко всему его терзала сильнейшая боль в желудке, и комиссар не испытывал никакого желания организовывать очередные выборы вожака местной партийной ячейки. Он мечтал лишь об одном: поскорее вернуться в город, раздобыть бутылку водки и пригласить в гости сговорчивую девицу — в общем, вновь обрести блага цивилизации. Именно поэтому большевик доверился своему инстинкту. Так как Иван Михайлович возвышался почти на голову над своими угрюмыми сотоварищами, а его взгляд отличался незамутненной чистотой, комиссар назначил француза руководителем партийной ячейки, в которую должны были войти жители пяти хуторов, разбросанных по непроходимой тайге. Представитель власти вручил Ивану Михайловичу красную звезду, которую следовало пришить к фуражке, и одобряюще похлопал его по плечу, приказав явиться на партийное собрание, которое должно было состояться через две недели в ближнем городке. Хотя можно ли было назвать городом это забытое всеми местечко? Затем, под бесстрастными взглядами враждебно настроенных жителей деревни, комиссар собрал свои бумаги, отдал последние распоряжения и скрылся в облаках пыли, поднятых его военным автомобилем.
Обитатели тайги отнеслись с большим недоверием к рассказам о недавней революции, которая ввергла страну в кровавый хаос. Пока еще работал телеграф, поступали сообщения о массовых убийствах крестьян, дезертиров, бастующих рабочих. Поговаривали о полностью разграбленных деревнях, расстрелянных казаках, сосланных женщинах и детях. В Перми расстреляли рабочих-контрреволюционеров, выступивших против злоупотреблений местной ЧК — безжалостной политической полиции. Крестьяне умирали от голода, им приходилось отдавать государству почти все свои запасы продовольствия. Узнав очередную новость, охотники с озабоченными лицами возвращались в свои хутора.
Как-то вечером Старшой созвал хуторян. Будущее всем казалось безрадостным. Следовало предусмотреть худшее развитие событий. Так были сооружены тайные склады с запасами провианта, оружия и пороха. Они располагались в непролазных чащобах и на озерных островках, к ним вели невидимые для чужого глаза тропы, проходящие через густой кустарник. Большевистская Россия с ее абсурдными требованиями и авторитарной властью казалась сибирякам еще страшнее царской империи.
Немного позже, уже после полудня, Иван Михайлович остановился у небольшого кладбища. Снег полностью скрыл могилы. Нельзя было догадаться, где находится маленький памятник, который мужчина соорудил собственноручно более десяти лет тому назад. Надпись на памятнике гласила:
Татьяна Ивановна Волкова
3 ноября 1915 — 22 июня 1919
Было начало пятого, но на улице уже стемнело. Небо лучилось звездами. Хрустальный свет заливал темную стену деревьев и трубы заснеженных изб, из которых вился седой дымок. Его ждали у Старшого. Вздохнув, Иван Михайлович поправил ружье на плече и машинально потер себе нос и щеки, чтобы разогнать кровь. Он не должен больше задерживаться. Сергей, наверное, умирает от нетерпения, мечтая посмотреть подарки. Решительно развернувшись, охотник направился к подворью Старшого. От снега были расчищены лишь дверь избы и одно из окон. Неяркий свет танцевал за стеклом, разукрашенным морозными узорами. Прежде чем войти, Иван Михайлович постучал в дверь.