Внезапно он резко поднялся и решительно двинулся прочь из парка. Вот уже три месяца от Валентины не было никаких вестей. Он должен ее увидеть, должен поговорить с ней, убедиться, что она действительно существует, что все это не было сном, что он страдает не из-за неосуществимой иллюзии.
Александр миновал высокую позолоченную ограду парка и спустился к авеню Мессии. Ему навстречу попадались прохожие, спешащие укрыться от непогоды. Молодой грек остановился перед внушительным, богатым зданием, поднял голову. Мелкий дождь заставлял мужчину постоянно моргать. Каждый этаж украшали балконы из камня или кованого железа. Весь дом сиял огнями. Она была где-то там, в его недрах. Одна. Александр знал, что хозяин уехал.
Он приблизился к воротам, позвонил.
— Вы к кому? — спросила консьержка, маленькая худенькая женщина, которую с трудом можно было различить в коконе из многочисленных шерстяных шалей.
— К месье Фонтеруа.
— Третий этаж, направо.
Александр толкнул стеклянную дверь и поднялся по лестнице. Его шаги заглушал толстый ковер. Сквозь витражные стекла со стилизованными цветами лился сумеречный свет. Оказавшись на третьем этаже, мужчина позвонил в дверь.
— Месье, что вам угодно? — справился дворецкий, открывая незнакомцу.
— Мадам дома?
— Вы по какому вопросу, месье?
— Меня зовут Александр Манокис. Мадам ждет меня, — соврал грек.
— Пожалуйста, входите, месье. Я узнаю, сможет ли мадам вас принять.
В вестибюле Александр снял фуражку. На квадраты чернобелого мрамора упали несколько капель дождя. Три белые орхидеи стояли на журнальном столике. Мужчина подумал, что всегда ненавидел вылощенную и ядовитую чувственность этих цветов.
— Соблаговолите пройти в гостиную, месье, — прошелестел дворецкий, приглашая гостя в просторную комнату, окна которой выходили на проспект с блестящими от дождя деревьями.
Несмотря на то что горело несколько ламп, гостиная была погружена в полумрак. На панелях лакированной ширмы в отблесках неяркого света порхали экзотические птицы. Взвинченный до предела, Александр поежился. Как же ему не хватало солнца и тепла! Порой молодому греку казалось, что он никогда не согреется.
Распахнулась правая дверь. В комнату вошла Валентина. Она тщательно закрыла за собой дверь и оперлась на нее, как будто боялась двинуться вперед.
— Чего ты хочешь? — резко бросила она.
Александр с трудом узнавал лицо возлюбленной, но он почувствовал, что она нервничает. Женщина была одета в муслиновую рубашку из красного шелка и узкую серую юбку годе, которая подчеркивала изящные линии ее длинных ног. Молодой человек не проронил ни слова. Валентина со вздохом оторвалась от двери и направилась к нежданному гостю. На ее руке позвякивали браслеты.
— Чего ты хочешь? — вновь спросила она, вздернув подбородок. — Зачем ты пришел ко мне домой?
Нет, ее лицо не изменилось, но она не была прежней. Шаловливую хрупкую девушку, которая показалась Александру такой же потерянной, как и он сам, вытеснила чужая неприятная женщина. И это его любовница? Та, которая отдалась ему с таким бесстыдством и решимостью? И Александр вдруг, не без печали, осознал, что они занимались любовью, лишенной истинной нежности. А также он понял, что не относится к тем мужчинам, которые довольствуются в отношениях с женщинами лишь плотскими утехами.
— Я хотел видеть тебя. Ты не появлялась целых три месяца.
— Я подумала, что нам больше нечего сказать друг другу.
Она подошла к окну. Дождь усилился. Время близилось к вечеру, и над городом клубился легкий туман.
Валентина вздрогнула, когда он положил ей руки на плечи, а затем отпрянула от него. У нее было очень напряженное лицо, казалось, она вот-вот начнет кусаться.
— Прекрати, Александр. Ты, конечно, знаешь, что мой муж уехал. Я ненавижу эти игры. Скажи мне, чего ты хочешь, а затем — уходи.
Его губы искривились в горькой улыбке.
— Ты безжалостна.
— И вновь высокопарные фразы! — бросила она раздраженно, всплеснув руками. — Это так просто — приклеивать ярлыки на мгновения как удовольствия, так и драмы. Я ни к чему не принуждала тебя, ничего у тебя не взяла, ничего не украла. В чем ты меня обвиняешь?
— А почему ты чувствуешь себя виноватой? — отозвался он.
Красавица открыла обе створки бара и рассеянно взглянула на стоящие там стаканы и графины, затем вновь повернулась к собеседнику. На низком столике лежал серебряный портсигар. Валентина наклонилась, чтобы взять сигарету. Огонь зажигалки высветил изящную линию ее носа. Женщина с облегчением выдохнула облачко дыма.