— Андре! Скажи хоть что-нибудь, в конце концов! — потеряла терпение Валентина.
— Нет ничего постыдного в том, что Камилла будет посещать занятия в училище. Там весьма серьезная программа. И конечно же, она никогда не будет ни работницей, ни даже мастером-скорняком, но если она хочет работать на Дом Фонтеруа, просто необходимо, чтобы она изучила все нюансы профессии. Это верно, что она станет исключением. Никто из девушек, осваивающих ремесло закройщиц, не заканчивает профессиональное училище и не посещает лекции, но я лично знаю директора. Он сделает исключение для Камиллы.
— Но что подумают наши друзья? — возмутилась Валентина.
— Думаю, они будут утверждать, что это весьма экстравагантно, в духе Фонтеруа, но они не найдут в подобном поступке ничего плохого. Я предлагаю тебе компромисс, Камилла. Мы возьмем тебя на работу — ученицей, а один раз в неделю ты будешь посещать лекции в училище на улице Турнель. Когда мы сочтем, что ты вполне готова, закончишь обучение у одного из моих коллег.
— Я вижу, что вы, как обычно, нашли общий язык, — заявила Валентина, с раздражением отметив, что лицо дочери расплывается в довольной улыбке. — Ну что же, делайте, что считаете нужным! Для Камиллы всегда было важно лишь ее собственное мнение!
Расстроившись окончательно, женщина поднялась и вышла из комнаты.
Камилла заметила, что дрожащая Лизелотта вся сжалась на стуле, как будто намеревалась спрятаться под столом.
— Мне очень жаль, — извинилась девушка, накрывая своей ладонью руку гостьи, чтобы подбодрить ее. — Мама часто драматизирует ситуацию, но это все пустяки. Пройдет всего пару часов, и все будет, как прежде. Зато я получила то, что хотела!
Андре налил себе в бокал вина.
— Да уж, жизнь с тобой никогда не будет спокойной, дорогая моя. Порой я задаюсь вопросом, а не устраиваешь ли ты все это нарочно, просто для того, чтобы позлить свою мать?
Камилла сделала большие глаза:
— Как ты можешь говорить подобные вещи, папа? Я мечтаю освоить профессию меховщика. Ты же знаешь, что это действительно так.
— Я не сомневаюсь в этом. Я наблюдаю за тобой с детских лет. Ты унаследовала фамильную страсть. Единственная проблема заключается в том, что ты — девушка.
— Папа, но мы же не в Средние века живем! — возмутилась Камилла. — Смею тебе напомнить, что вот уже несколько сотен лет, как женщины даже обрели душу!
Андре расхохотался.
— А вы, Лизелотта, чем бы вы хотели заниматься в дальнейшем? — спросил хозяин дома.
Молодая немка колебалась.
— Все, о чем я мечтала, теперь кажется мне невозможным. Я надеялась стать пианисткой, как госпожа Крюгер. Я начала заниматься с ней еще в шесть лет. Эта женщина — чудо, и она сказала мне, что у меня талант. — Ее глаза загорелись, а затем вновь погасли. — Но теперь я уже ничего не знаю. Я должна дождаться приезда родителей. Они хотят, чтобы мы уехали в Англию. Возможно, там я смогу поступить в лондонскую консерваторию.
— Но пока они не приехали, тебе следует заниматься и в Париже, — безапелляционно постановила Камилла. — Конечно, твои родители не задержатся с приездом, но к чему терять время? Во всяком случае, ты можешь брать частные уроки.
— Дело в том, что у меня нет денег, чтобы оплачивать занятия, — пробормотала Лизелотта. — Вы были так добры, что приютили нас, Генриха и меня. Мне бы так хотелось отблагодарить вас за это…
— Послушайте, Лизелотта, вы наши гости, — прервал девушку Андре. — Камилла права. Вы должны брать уроки игры на фортепьяно. Они помогут вам отвлечься. Я подумаю, что можно сделать. Если в консерваторию вас устроить не удастся, мы найдем вам частного педагога. Возможно, стоит поговорить с той достойной женщиной, с которой в свое время отказалась заниматься Камилла?
Камилла состроила забавную гримасу.
Обе девушки встали из-за стола. Камилла собиралась отвезти всех на сбор урожая. Она рассчитывала на то, что отличное настроение виноградарей передастся и их гостям и маленький Генрих наконец улыбнется, а Лизелотта, хотя бы на время праздника, забудет о своих тревогах.
Часть вторая
Камилла никак не могла сосредоточиться. Ее пальцы дрожали. В мастерской Профессионального мехового училища, расположенного на улице Турнель, все казалось прежним — все те же длинные рабочие столы из темного дуба, большие окна, только лица окружающих девушку молодых людей были слишком серьезными. Один парень нервно кашлянул.
Преподаватель технологии, любимый педагог Камиллы, смотрел через высокое окно на голубое сентябрьское небо, сияющее над серыми облупившимися фасадами домов. Раздался короткий стук в дверь, и на пороге появился директор училища — на щеках лихорадочный румянец, глаза за толстыми стеклами очков подозрительно блестят.