— А вы, вы не уезжаете? — внезапно с любопытством спросила мадам де Клермон.
— Не думаю, мадам. Я не могу оставить свою мастерскую, и потом, от меня зависят мои работницы.
— Возможно, вы правы. Скорее всего, ничего и не случится. Все будет хорошо, и тогда я снова смогу вернуться в Париж. Я сообщу вам о своих планах. До свидания, месье Манокис.
— До свидания, мадам.
Он наблюдал за тем, как клиентка спустилась по лестнице, затем пересекла мощеный двор и скрылась под сводом арки, ведущей на улицу Тревиз. Прежде чем вернуться в мастерскую, мужчина протер рукавом белой рабочей блузы медную табличку, на которой было выгравировано прописными буквами: «Александр Манокис, надомный мастер, меха».
Перед тем как вернуться к работе, меховщик решил воспользоваться небольшой передышкой. Неприметная дверь соединяла мастерскую с его квартирой. Мужчина отправился в кухню, где зажег газ. Он снял с этажерки оловянный кофейник, насыпал в него молотого кофе, влил маленькую чашку воды и водрузил все это на огонь, слушая, как успокаивающе урчит закипающий напиток. Затем, в последнюю секунду, он плеснул в кофейник немного воды и перелил кофе в чашку. Мастер не стал предлагать напиток Саре. Молодая полька пробовала греческий кофе и нашла его ароматным, но слишком крепким.
Через несколько минут он вернулся в мастерскую, где Сара болтала с Одеттой, его второй работницей, которая только что вернулась — она отвезла на авеню Боске меховую накидку из шиншиллы. Александр был несказанно рад такой удачной сделке. Продажа дорогостоящего изделия оказалась весьма кстати, она позволяла меховщику спокойно прожить несколько следующих месяцев.
Когда Александр услышал по радио об объявлении войны, сначала он испытал облегчение. По крайней мере, теперь все стало на свои места! Невыносимое ожидание закончилось. Враг обрел лицо. Оставалось только выйти навстречу этому врагу и сразиться с ним.
Его взгляд упал на старую фотографию Валентины, висевшую на стене. Осталась ли его бывшая возлюбленная в Париже или предпочла укрыться в провинции, как госпожа де Клермон? В конце августа из города эвакуировали значительное количество детей. Маленькому Максансу уже исполнилось десять лет. Быть может, Валентина увезла его в Монвалон? Это было бы разумным решением.
Застучал оверлок Сары. Чтобы укротить жесткий волос каракуля, молодая полька то и дело смачивала водой пальцы левой руки, поэтому она не использовала зажим, что позволяло девушке экономить время. Когда Александр впервые увидел такую технику, он был в восторге. Мастер, в свою очередь, рассказал работнице о методе греков, которые, для того чтобы ускорить сшивание полос меха с длинным ворсом, дышат на меховую ость.
Одетта повернула ручку громкости радио. Строгий голос давал советы населению: напоминал о том, что ночью следует затенять окна и всегда держать под рукой противогазы. Несмотря на присутствие двух молодых женщин, Александру комната казалась почему-то пустой. Его закройщик был мобилизован 27 августа. Манокис проводил молодого человека на Восточный вокзал. Они выпили по кружке пива за стойкой в бистро, расположенном прямо напротив здания вокзала. Их окружали мужчины с угрюмыми лицами, явно смирившиеся со своей участью, но, тем не менее, продолжающие ворчать. У их ног стояли маленькие чемоданы, а в их кошельках лежали тщательно сложенные подорожные документы.
«Два года», — с горечью подумал Александр. Два года изнурительного труда после награды, полученной на Всемирной выставке. Два года трудиться, чтобы привлечь клиентуру, увидеть хвалебные отзывы в журналах мод и получить признание коллег. Знаменитые актрисы и молодые дамы из высшего света, забыв о респектабельных авеню, рискнули отправиться на оживленные улицы IX округа, чтобы попасть к Александру Манокису. Неужели война сведет на нет все его усилия?
Среди клиенток Александра были также торговки средней руки и секретарши. Их привлекали доступные цены на шубки из сибирской белки и каракулевые манто, которые мастер создавал собственноручно, работая с обрезками, импортированными из Кастории. Теперь, когда ему удалось погасить все долги, он уже принялся подсчитывать будущие прибыли. Сезон начался чрезвычайно удачно, и грек даже подумывал взять ученика, и вдруг все закончилось.
Александра одолевали сомнения, ему казалось, что его подхватило бурное течение реки и он не может выплыть. Что же он должен делать? Вступить в иностранный батальон? Дождаться директивы правительства? Продолжать работать, чтобы помочь продержаться двум своим работницам? Но будут ли у него заказы? Женщины покупают меха в военное время?