– Но жечи панелки?!
– А иначе он на сердце себе выжжет! Это наши погибшие! Ты не дура, Клаудия Розенталь, должна понять! И не коверкай язык!
– О-о, тако ж что ж… – пробормотала девушка. – Мемория есть санкта, ето факт… А ваш эмперёр, он есть психологичен нормален тип?
– Клаудия! По заднице выпрашиваешь?
– Господин майор, суть вопроса от формы подачи не изменится, – вздохнула девушка. – Или вам отвечать страшно?
– Конечно, он ненормален! – рявкнул майор. – Где ты видела нормального гения? Совестливый он слишком, понятно? Болезненно совестливый!
– Почему сами не возглавили мятеж? – осуждающе сказала девушка. – Взвалили на мальчика тяжкую ношу, не стыдно? Я вижу, вы все распоряжаетесь за его спиной, так и сняли бы с него груз ответственности, не обманывали!
– Знаешь, ты лучше язык коверкай! – поморщился майор. – А то умна слишком.
– Ото ж так! Я всегда правая, а господине маджоре засовсем левые! Но – почему ж его? Кричите командно и вы, и господин генерал, и все, кому сильно хочется, а отвечать душой за вас так мальчик?
– Он особенный, – признался неохотно майор. – Без него нас бы в первом бою покрошили. То ли гений, то ли действительно из сынов Даждь-бога, как болтают… Судьба к нему благоволит! Но не это главное. Он император именно потому, что совестливый, иначе б сразу скинули. Не для того мятеж начинали, чтоб новых чиновников на шею посадить. Поняла, шпионка?
– Я не есть леди Спай! – возмутилась девушка. – Надумываете на глупенькая фройнляйн! Я, ето… на пылесоска главная!
– Вали отсюда, пылесоска! И чтоб надпись не трогали!
– Я понимаю, господин майор. Мы все понимаем. Психическое здоровье товарища императора – гарантия в том числе и наших жизней.
– Присмотри за ним, Клаудия. Я лично очень тебя прошу. Мы все просим.
Император долго в одиночестве бродил по кораблю, несущемуся навстречу смерти. Прикидывал и соображал, как именно готовить помещения к бою с коммандос европейцев. Даже не к бою – к бесшумному захвату. Досмотровую команду требовалось взять быстро – раз, и чтоб не пикнули – два. Иначе от «Локи» не оставят целых модулей, чего не хотелось, ибо корабль начинал ему нравиться.
Где-то в середине скитаний до него вдруг и совершенно отдельно от текущих размышлений дошло, почему майор Быков операцию считает невозможной, однако не отказывается. Почему не отказываются все.
Потому что они смогли захватить «Локи».
А захватить смогли, потому что разгонную к нему чистил «тринадцатый». «Тринадцатый», неведомая сила русских.
И теперь все верят, что с поддержкой «тринадцатого» и невозможное возможно. Например, возможно силами одного корабля огневой поддержки раздолбить корабли прикрытия Клондайка и поставить на колени гарнизон астероидного кластера, перед тем преодолев его знаменитую защитную сферу. Все действительно в это верят. Верят истово, исступленно, как бойцы перед рукопашной в свою счастливую звезду.
Потому что больше верить не во что.
Не в бога же.
Офицер поморщился и свернул к стартовым площадкам. Магия «тринадцатого» и на него уже начала действовать, оказывается. Ведь знает, кто именно и как чистил разгонную, а туда же вслед за остальными – это «тринадцатый»!
«Тринадцатого» не существует, строго напомнил он сам себе. Потом заметил знакомую фигуру в оранжевом жилете и ускорил шаг.
– Месье Берг?
Немолодой мужчина обернулся, тронул клипсу переводчика и благожелательно улыбнулся ему.
– Месье Берг, могу ли я рассчитывать на вашу благонадежность? – прямо спросил офицер.
Лучший выпускающий российских «Чертей» выслушал автопереводчика и хорошенько обдумал вопрос, прежде чем изобразить хоть какую-то эмоцию на лице.
– Господин император… правильно так вас называть?
– Ничего, уже привык.
– Мы тоже, но если вам обидно… господин император имеет основания сомневаться в качестве моей работы?
– Нет, но нам предстоит бой, – честно сказал офицер. – Против ваших соотечественников. Если есть какие-то препятствия для исполнения обязанностей, лучше сообщите заранее, мы вас переведем в сервис-групп. Все иные варианты предполагают расстрел на месте. Подумайте прямо сейчас.
Мужчина подумал – и виновато улыбнулся.
– Вы спрашиваете – согласен ли я предать своих? Или – почему предаю? Тут интонационные тонкости, переводчик не очень…
– Второе.
– О. Господин император может не беспокоиться. Дело в том, что я принадлежу к рутеникам… господин император имеет представление о современной философии?
– Самое общее, – признался офицер.