– У меня сильное сердце! – твердо сказал офицер.
Лючия виновато глянула на него, резко развернулась и ушла.
– И что это было? – пробормотал офицер.
– Ето… ето быль жизнь, господин эмперёр, – вздохнула Клаудия и подтолкнула его к дверям. – Я в етом… не врачуха, вот. Я – вино принесть, смеяться звонко, постель стелить, еще шахмат играть как никто…
Но она оказалась врачом, и неплохим. Деловито порылась в аварийном наборе, он и не знал даже, что такой имеется в каюте, растворила в бокале воды шипучую гадость, добавила туда пару капель однозначно ядовитого вида, силой влила смесь в глотку – и полегчало. Только пол повело вбок, как при скачке гравитации. Удивительно, что удалось сесть в кресло, а не мимо.
– Дурачок! – выговаривала девушка. – Что творишь? Умрешь – меня господин комендант разорвет! Твоя госпожа пилот… в космос меня выкинет! Голой!
– Не буду, – согласился он непослушными губами. – Ты… не беспокойся. Я просто устал… немного.
Клаудия странно скривилась, всплеснула руками и потащила его в постель. Это оказалось неожиданно приятным, когда вокруг хлопочет симпатичная девушка. Если б она его не раздевала, было б вообще хорошо. Он же не больной, в самом-то деле, может и сам раздеться… попозже.
– Маленький мальчик что делает на война? Слабое сердце, нерв – никакой! Для нежный мальчик есть сервис-групп, есть агроимперия космофлота – очень хороший мест агроимперия для нежный мальчик! Ты не убийца, маленький эмперёр! Ты – цветы растить, кормить рыбок! Или ошибнулась глупенькая фройнляйн?
– Я не убийца, – покорно согласился он.
Непонятно, чего намешала ему шустрая горничная, но он чувствовал расслабленность и непривычную безмятежность. И еще ему хотелось говорить, как будто попал под удар допросной химии.
– Ах вот ето как! – совсем рассердилась Клаудия. – Понимать, что не убийца, и что творить? Стрелок-истребляльщик, есчо бунтовщик немалый – ето как так совмесчается?
– Клаудия! – невольно улыбнулся он. – Не издевайся над языком!
– Не издевайтесь над малоумненький девочка! – сердито огрызнулась она. – Флот не место для добрячок! Что вы тут делать, сами понимать?
– А ты? – полюбопытствовал офицер.
– А я выслуживаю элит-пансион! – гордо сообщила она. – Служба в «Локи» – год за три, вилла в агроимперии, безлимит на карте пан-эро… ай!
Девушка взмахнула руками и неловко шлепнулась к нему на кровать.
Офицер поморщился и дотянулся до шлема:
– Пилотажная смена, что у вас?
– Ничего, – донесся ленивый голос пилота. – А у вас?
– А у меня Клаудия по кровати летает! – сердито сообщил офицер.
– А… ну да. Да пусть летает. Коррекция курса, и внутреннюю гравитационную установку переключили на экспериментальный режим, ну и совпало. Не нравится, как летает, выгони. Лючия летает лучше, она пилот. Кэп, твоих поправок только на одну коррекцию! Чтоб с начала первой вахты явился в пост и посмотрел, куда и чего дальше, понял?
– Понял, – прошептал офицер и прикрыл глаза.
По закрытым векам тут же медленно закружились силовые линии глубокого космоса и замерцали искорки приводных маяков. Космос все явственней пел для него свою песню. Так скоро можно и от устройства Буревого отказаться, того самого, которого не существует даже теоретически…
– … Так что ищет на война мой эмперёр? – прорвался к нему любопытный голос Клаудии.
– Мир ищу, Клаудия, – пробормотал он. – Я хочу остановить войну. А снаружи космофлота это сделать невозможно, только изнутри.
– Лишать себя работа, выслуга, пансион? – поразилась девушка. – Почему?
– Потому что русские войну не любят. Мы очень мирный народ, Клаудия. Космос и без войны забирает слишком много жизней, ему надо противостоять сообща…
– Это русские – мирные? А кто на Земле захватил полмира? У вас конфликты по всей границе! Вот великая Дойчлянд – мирная! У моей родины конфликтов нет!
– Ваша великая Дойчлянд – всего с пару наших областей, – улыбнулся офицер. – Увеличьте территорию до нашей, и получите те же конфликты по всей границе. По границам европейской империи войн тоже хватает.
– Не надо мерить мою родину вашими областями! Это оскорбительно! Это унижает великая Дойчлянд!
Офицер дотянулся и погладил сердитую девушку по голове.
– Мы действительно хотим мира, – прошептал он. – Не мешай нам, Клаудия. Ну ты же умная. Мне будет больно, если тебя убьют. Получится, не могу уберечь даже тех, кого люблю. Останься живой…
– Любовь – пфех! – пренебрежительно отозвалась Клаудия. – Нету! Секс есть, любовь нет. Вот, я приходить ночь, вся загадочна, ароматна, еще гибка и послушна. Ты приятно, я приятно. А любовь – нет.