– Чего добиваемся? – рассеянно переспросил офицер. – Ну, это же так понятно… Люди, если о чем-то мечтают, они о том в песнях поют. Вот, если послушать песни, сразу все становится понятно… господин генерал, вы любите старые песни? Вот прекрасно же сказано: жила бы страна родная, и нету иных забот! Или вот еще…
Генерал Кожевников сжал челюсти так, что побелели желваки, резко козырнул и ушел. «Товарищ император» задумчиво кивнул собственным мыслям. Мысли были безрадостные. На генерала имелись определенные виды, но он, к сожалению, оказался слишком… слишком кем? Не офицером российского космофлота, те как раз бывали всякими, взять примером того же капитана Овчаренко… слишком землянином, вот.
И снова молнией блеснула мысль, что вопрос клонов – главный. Блеснул и так же снова ушел, оттесненный насущными заботами.
Насущная забота в лице техника-лейтенанта Еремеева стояла рядом, практически над душой, и нетерпеливо ожидала, когда «товарищ император» соизволит обратить на нее внимание.
– Отодвинься! – раздраженно приказал офицер.
Еремеев извинился и отодвинулся, из чего следовало, что парень родился в космосе и причину раздражения понимает правильно. В космосе личное пространство – это святое.
Офицер поморщился. Ведь и эту его привычку впишут в анналы новой веры! С недавних пор он стал нервно реагировать на все, начинающееся со слова «святое». Как только осознал, к чему идет, так и занервничал.
– А тебе чего? Еще скажи, что «Торы» заклинило из-за одновременного срабатывания маячков!
– Ах вот что это было… Нет, «Торы» не заклинило, их вообще не клинит, если кто не в курсе, просто отказала система комплексного захвата целей, и мы ослепли. Товарищ император, весь технико-офицерский состав «Локи» настоятельно и даже униженно просит вас больше не вмешиваться в области, в которых вы ни черта не смыслите, и заниматься своими непосредственными обязанностями! И техники-европейцы просят вместе с нами! На коленях! Вот!
– Ну-ка, ну-ка, уже интересно! И в чем, по вашему всеобщему мнению, и европейцев тоже, заключаются обязанности «товарища императора»?
– Ваша обязанность – создавать новую общность людей под названием Россия! – убежденно заявил техник-лейтенант. – Ее идеологию, культурные стереотипы, нравственные максимы! Вот идите и занимайтесь, тем более что у вас получается не очень ловко! А решение технических вопросов предоставьте специалистам! Говоря проще – передайте нам контакты с особой службой, с «тринадцатым», с Даждь-богом самим или кто у вас там занимается диверсиями на собственном корабле – и больше не вмешивайтесь, мы сами разберемся меж собой, что и как делать, чтоб обойтись без подобных эксцессов!
– «Тринадцатого» нет.
– Да ну? – усмехнулся Еремеев. – Я, конечно, сам с «тринадцатым» не сталкивался – но генерал Кожевников видел и слышал призрака лично, а его словам можно доверять…
– Даждь-бога нет тем более, это всего лишь обозначение одного любопытного культурно-этического феномена, – пробормотал офицер. – Что касается особой службы, то тебе, Алексей, просто указали на уязвимость системы. Иди и сделай так, чтоб в бою нас не достали дистанционно никаким способом. И времени у тебя на это – до конца вахты. Потому что в конце вахты корабль будет переведен в заряженно-боевое состояние… но я тебя понял. Тебя и весь наш дружный коллектив. Не лезть неумелыми ручками военного психолога в технические премудрости – вроде все ясно и понятно.
– Я рад, мы все рады, что вы наконец…
– И вы, конечно, лучше меня знаете, как нейтрализовать маячки «Локи».
Техник-лейтенант осекся.
– Скажи-ка еще, знаток технических премудростей, как сформировать новую общность людей, если люди остались прежними? А? Вот сегодня десант вышибет альфа-самцов, любителей и вдохновителей всех мерзостей российского космофлота, и что? И завтра их места займут следующие по очередности. Такова уж наша природа. Вот я не давлю вас, и уже техник-лейтенант приказывает лидеру мятежа, чего и как ему делать. И все остальные тоже приказывают, советуют и поучают. Ну и что из вас можно сформировать нового, а?