– Мы верим в ваши силы! – бодро сказал техник-лейтенант, поедая начальство преданными глазами.
– Если бы так. Не в меня вы верите, а в «тринадцатого», как все ленивые русские! Что прилетит и за вас все сделает. «Тринадцатого» нет, понял?!
– Понял, – озадаченно отозвался техник-лейтенант и убежал.
– Хороший мальчик, – заметил подошедший десантник. – Приятно с ним работать, побольше б таких. И он прав, получается у нас пока что плохо. Товарищ император, как-то надо заканчивать с репрессиями, а то у народа скоро сформируется устойчивая неприязнь к десантникам, поверх имеющейся традиционной. Это я как офицер по работе с личным составом говорю.
– Что, и ты меня поучаешь?
– Товарищ младший лейтенант! – укоризненно сказал десантник. – Я, между прочим, девятый год офицер по работе с личным составом, да еще у десанта, где год за пять надо считать – я отвечаю за то, что говорю!
«Товарищ император» уставился на непрошеного советчика, как будто решая его судьбу. И, скорее всего, именно так и было.
– Извините, товарищ младший лейтенант, – пробормотал десантник. – Вы так молодо выглядите, что постоянно тянет подсказать и помочь. Говорят, родительский комплекс. Обычная болячка офицеров нашего профиля. Я и так сдерживаюсь. Не могли бы вы взрослеть быстрее?
– Враждебности не будет, – вздохнул офицер и опустил голову. – Не успеет сформироваться. «Локи» приблизился к зоне контроля европейцев. В конце вахты корабль переходит в заряженно-боевое состояние. Значит, через вахту – бой, и кто там уцелеет, большой вопрос… Капитан, распорядись о всеобщем построении на конец вахты. В боевой экипировке.
– Приказы по экипажу – это вообще-то к коменданту…
– А то я не знаю, кто командует на самом деле! Распорядись.
Бойцы возрожденной бригады «Внуки Даждь-бога» застыли в неразличимом строю, только лица белели ровными рядами. Пехотные «хамелеоны» сливались с расцветкой стен, чутко реагировали на блики освещения, очертания фигур плыли и терялись, и казалось, что воины уже не здесь, а где-то там… куда уведет их скорый и страшный бой. Рукопашная – нет ничего более чудовищного на войне.
– Это ты здорово придумал! – шептал над головой «товарища императора» командир десантников. – Ребята трясутся! Ободрение им как никогда! Главное – энергичней, смелее, накачивай их уверенностью в победе, понял! Ну, давай!
– Встаньте в строй, товарищ майор.
«Товарищ император» шел вдоль строя и всматривался в лица с болезненным напряжением. Как будто запоминал каждого. На мгновение остановился напротив генерала Кожевникова, за спиной которого бледной тенью стояла высокая девушка в «хамелеоне», увешанная оружием ближнего боя.
– Сбереги ценой собственной жизни! – передал он взглядом генералу.
– Сам знаю! – беззвучно усмехнулся генерал.
Офицер кивнул, словно именно этого и ожидал, и вернулся на свое место. Посмотрел на майора Быкова, подающего ему знаки. И молча опустился перед строем на одно колено.
На внутреннем космодроме наступила звенящая тишина. Потом бойцы, словно подчиняясь неслышимой команде, повернулись направо и бесшумной колонной зашагали к своим боевым постам.
Ни одного слова так и не прозвучало.
Да и к чему они идущим на смерть?
Феномен веры труднообъясним вообще, но в середине двадцать второго века – особенно. Богу нет места во вселенной, сказано физиками и услышано всеми. Что должно переклинить головы огромного количества людей, чтоб рядом с космическими кораблями, жилыми астероидами, рядом с генетикой и химией пограничных сред на равных стояли призрак «тринадцатый», сыны Даждь-бога, пророки, провидцы и святые?
Думаю, это война.
Новая вера родилась на войне – и только там могла родиться. В условиях, когда жизнь твоя ничего не стоит, когда она зависит не от собственной ловкости, боевого опыта или профессиональных навыков, а по большей части от случайного полета рокового осколка, от слепого попадания метеорита, от тысяч других случайностей и нелепостей, человеку надо на что-то опираться, чтоб не сойти с ума от ужаса, чтоб не впасть в черное равнодушие, которое гарантирует смерть надежней прямого попадания ракеты. И тогда он опирается на веру. Больше ему опираться не на что.
Не на бога же.
Бога нет во вселенной, нет его и в новой религии. И пусть никого не смущает дефиниция Даждь-бога, присутствующая в новой вере на всех уровнях, начиная от бытовых ругательств и заканчивая чеканными строками нравственных максим «Даждь». Бог двадцать второго века – всего лишь явление, феномен, вовсе не то мрачное Непознаваемое, собиравшее кровавую дань с начала времен. Конкретно Даждь-бог – название определенной нравственно-этической системы, не более того. Да, его имя трепали всуе – но так же треплют в грязных ругательствах понятие матери, пусть и потерявшее значение в век клонов, но и дурной славы явно не заслужившее.