– Нет, вы… вы, говорите, позапрошлый раз флагшипа завалили? – недоуменно припомнил офицер.
Стрелок тихо застонал.
– А как вы, кстати, подошли к флагшипу? – пробормотал офицер. – Как вы вообще переключаете опознаватели… если переключаете? На блоках «свой-чужой» каскадное шифрование, самое надежное шифрование в мире! А на европейских блоках – еще лучше! И шифры меняются ежесуточно!
– Как, как… тоже мне задача… – пробурчал пилот. – Ах как сложно перехватить сигнал европейского опознавателя. Ах как трудно скоммутировать симуляцию…
– Но это будет всего лишь симуляция! – возмутился офицер. – Блок ее не примет!
– В облаке помех? – хмыкнул пилот. – После многократных олл-аут со всех сторон? Военные блоки опознания из-за олл-аут сейчас такой зазор имеют, что принимают любую симуляцию, как миленькие, проверено не раз! Кэп, ты же с нами и проверял!
Офицер озадаченно замолчал. Экипаж деликатно дал ему возможность обдумать услышанное.
– Как у вас все просто выходит! – наконец усмехнулся он.
– Ага, и сами мы ну очень простые! – обрадовался стрелок.
– Прилетим на базу, я подумаю и хорошенько подготовлюсь, тогда поговорим иначе! – пригрозил офицер.
– Не шумите, Оля спит, – буркнул командир. – А вы действительно подумайте, кэп. Подумайте о том, что пришло время перемен. И что в такой ситуации должен делать экипаж малого истребителя класса «Черт». Вы как-никак у нас командир, не я.
– Вот именно! – буркнул офицер, недовольный своим непонятным положением в экипаже. – Но я подумаю. По инерционной нам долго до базы лететь…
– Вот и подумайте! Иначе профукаем Россию, как в прошлый раз, только окончательно! Я, например, уже подумал.
Командир удобнее пристроил голову девушки у себя на плече и прикрыл глаза. А экипаж принялся напряженно думать. С одной стороны, разгром флота в свете последних событий вроде бы выглядел неминуемым, слишком подавляющим оказалось техническое преимущество европейцев – а в космосе флот и являлся Россией. С другой стороны, командир же до чего-то додумался? А значит…
Разгромленная, но не сдавшаяся эскадра невидимками ползла сквозь пространство к далекой базе.
Они выбрались в дружественный космос через неделю. За это время гравитационное непостоянство довело всех до истерики, офицер, например, лично слышал по переговорнику, как рыдали и ругались на дисколетах амазонки. Они-то внутри мужского коллектива держались, хотя именно им было труднее. В многодневных полетах бывает множество ситуаций, когда присутствие особ противоположного пола, мягко говоря, нежелательно. Начиная с треклятой гигиены. Мыться, например, в «Черте» влажной губкой – само по себе муторное занятие, даже когда в метре от тебя не сидит в компенсаторе девушка. А она сидела дни и ночи, никуда не могла деться. А не мыться – запросто заработаешь психоаллергическую чесотку, с гравитационными скачками так стопроцентно. А еще было удаление отходов жизнедеятельности, самое простое, мать его, российское удаление в мире! И ни ширмы, ни закуточка… А уж как девушке было весело. Офицер думал, она переберется к амазонкам, как только очухается. Пилот и стрелок думали сходным образом. Ну, ошибаться компанией не так позорно. Амазонка пришла в себя на следующие сутки, но даже не заикнулась о воссоединении с боевыми подругами. Заикнулся стрелок, которому первому стало невтерпеж. В ответ командир скрипнул зубами, и тему закрыли. Потом до всех дошло, что только в их дисколете есть разжалованный офицер с классическим военным образованием – то есть в том числе и врач. И экипажу стало стыдно. Что касаемо офицера, то ему стыдно бывало по нескольку раз в сутки, перед началом любой лечебной процедуры. Каждый раз, чтоб позвать госпожу сержанта на сеанс массажа или для уколов в мышечные ткани, ему приходилось давить в себе мучительным усилием сначала слепую панику, потом жгучее смущение. Сержант явно испытывала схожие чувства, потому что краснела и бледнела страшно. Так и мучились вдвоем весь полет. А командир по непонятной причине самоустранился. Накормить с ложечки ослабевшую девушку он почему-то мог, и голову ей поддерживал не стесняясь, и одежду на ней поправлял, а как доходило до уколов, бурчал, что не врач, и отворачивался наглухо. Так что, когда навигационная система выдала долгожданную музыку приводных маяков, офицер чуть не заплясал от радости в своем компенсаторе. А как рыдали от счастья амазонки, он, наверно, мог бы и без переговорника услышать. Только в этот момент до него дошло, что никто, ни один человек, не верил в его навигаторские умения! Он даже уловил фразу типа «девочки, этот придурок нас все же вывел!», но обидеться не хватило сил. Он вывел! Если честно, он и сам не верил в успех, и у него были для этого основания! С такими погрешностями, как на российской навигационной аппаратуре, самой, мать ее, точной аппаратуре в мире, просто чудо, что смог попасть в центральную базу космофлота с первого раза!