– Ваша охрана, товарищ младший лейтенант, – еле заметно усмехнулся старшина-десантник. – До обеда мы с вами, потом сменимся. Ходите везде свободно, проход обеспечим. И прикроем спину.
Офицер открыл рот. Закрыл. Подумал, снова открыл – и снова задумался.
– А на ходу думать никак? – проворчал Буревой. – Кэп, не тормози, в имитатор опоздаем!
Офицер, услышав надоевшее обвинение, вздрогнул и продолжил путь. И в который раз пообещал себе не тормозить.
Вход в имитатор отсекала настоящая вакуумная диафрагма, как будто там не беговой тренажер находился, а десантный полигон для отработки абордажных операций в открытом космосе.
– А у нас в инкубаторе имитатор для воспитательского состава был за обычной дверью! – припомнил мечтательно стрелок. – Знаете, как под ней приятно лежать? Такие запахи прорываются! И воздух свежий-свежий!
– Знаю, – буркнул офицер. – У нас тоже лежали некоторые… особо одаренные нюхом.
– А ты? – тут же полюбопытствовал стрелок.
– А я учился, некогда было дурью маяться.
– Понятно, не пускали.
За перепонкой оказался пряный, влажный, яркий мир. Офицер вдохнул полной грудью – и задохнулся.
– Не ходил в имитатор – и век бы не ходить! – прохрипел он и завалился.
– Валдай кэпу не светит! – непонятно констатировал пилот. – Психоаллергическая спазма горла, на гадальный сайт не ходи!
– Говорят, антиаллергены помогают, – возразил стрелок. – Наши, самые надежные в мире российские…
Офицер протестующе разинул рот, попытался ползти, но отключился раньше, чем почувствовал на себе крепкую хватку Буревого.
Тело оказалось ожидаемо легким, очень удобным в транспортировке, и втроем экипаж без труда вытащил пострадавшего в привычную атмосферу космической станции, где он и очухался, взбодренный взвесью родимой бетонной пыли.
– Чтоб я еще раз… садисты! – простонал-пожаловался офицер.
– А придется! – обрадовался стрелок. – Кэп, там песок и сосны! Ну просто одуряюще пахнут! Потом море, горы и… эта, как ее… лаванда!
– Да пошел ты по инерционной с лавандой вместе…
– Надо, кэп, – серьезно сказал Буревой. – У имитатора выходов штук десять, в зависимости от сложности уровня. Иначе не оторваться от почетной охраны. Выставят лидерами мятежа, а оно нам надо? Да и переговорить пора о том-сем, и о будущем тоже.
– Мы еще жить хочем, – поделился сокровенным стрелок.
– Если только задержать дыхание, – слабо сказал офицер. – И недолго. Да и то… понесете на руках.
– Мы сразу выйдем! – обрадовался стрелок. – У столовой! Кэп, мужайся! Но от моря зря отказался, ох зря! Там такие девочки танцуют! Как настоящие! Интим-роботессы!
– Кэпа тащи, мечтатель! А то затанцуем под трибуналом за организацию мятежа не хуже девочек!
Столовая встретила их негромким гулом, прохладой и сумраком.
– Люблю! – блаженно улыбнулся стрелок и развалился на стуле. – Мягкий свет, вкусности на столе, тихая музыка и никаких мятежей… кстати, что за музыка? Мне нравится!
– Когда в очередной раз жив остаешься, все нравится, – буркнул командир. – Это трек из фильма «Десант не сдается». Фильм, кстати, ты ругал со слюной и пеной.
– А я все фильмы про войну ругаю, – безмятежно отозвался стрелок. – Потому что врут. Ну какой в космосе десант, когда матки со всех сторон в лазерах? И десантных кораблей нет. И, кстати, именно десант своих бросает, такая у него специфика боя. Но музыка – хорошая. Эх, благодать! Только официанточек не хватает. Европейских.
– Вон амазонки пришли, – лениво заметил пилот. – Русские, зато много.
– Амазонки? Не, не заменят. Они все инкубаторские, а у инкубаторских на мужчин идиосинкразия. Амазонка бокала терпкого вина на хрустальном подносе не поднесет, амазонка скажет, чтоб брал пищевую кассету и проваливал. Это в лучшем случае.
– Ну? – обиженно спросил офицер. – Я прошел проверку? Вам сколько раз повторять, что я не кэптэн Джонс? Чуть не помер в вашем имитаторе!
– Ну и плохо! – буркнул старшина. – Мы-то надеялись, что в экипаже имеется настоящий контрик. Вот как теперь выкручиваться?